Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 54 – Алиса Перова

— Да это ко мне, Федюнь,я сейчас, — ласково проворковала мама.

Заслоняя собой обзор, она шагнула вслед за мной в подъезд и захлопнула дверь, отрезая нас от… Федюни!

Федя… Съешь медведя. И пусть разглядеть я его не успела, но мне он сразу не понравился. Вот Вальдемар, хоть немного и дурачок, но зато очень добрый, интеллигентный и никогда не позволял себе встречать гостей без трусов. Да и привыкла я уже к нему.

— Степаш, малышка моя, ну ты чего не предупредила, что зайдёшь? А я уж думала, что опять соседи притащились из-за музыки скандалить, — смущённо залепетала мама, пытаясь сомкнуть на груди полы моего розового халатика. Он ей совсем не по размеру, но я давно заметила, что в этот халат мама облачается в особых случаях. Видимо, сейчас как раз такой случай.

Я позволяю себя обнять, потискать, расцеловать, но никак не могу отвязаться от мысли, что этими руками и губами мама только что прикасалась к Федюне.

— Мам, а к-кто это? — я киваю на запертую дверь.

— Ой, Степаш, я тебе столько всего расскажу!.. Но только потом, ладно? — мама загадочно улыбается и дёргает себя за мочки ушей. — Видела? С бриллиантами! Федя подарил!

Я киваю, хотя в полутёмном подъезде сложно оценить чистоту камней.

— А г-где Вальдемар? — сожаление всё же сквозит в моём голосе, и мама презрительно фыркает:

— Наверное, где-нибудь ищет себя. Всё, забудь уже про этого неудачника.

— Он хороший…

— М-да, деньгами явно неиспорченный. Ну да господь ему навстречу, — мама отмахивается от неудобной темы и с тревогой заглядывает мне в глаза. — Степаш, а ты почему так поздно? У тебя всё в порядке?

«Нет, мам, не в порядке!» — кричит мой взгляд, но мама не умеет читать по глазам. А мне так хочется посидеть с ней, обнявшись, на маленькой кухне и рассказать о своих успехах… и о сегодняшних злоключениях, и похныкать, чтобы она пожалела меня и дала материнский совет. Пусть даже неразумный, но чтоб от души.

— П-просто соскучилась, — я пожала плечами и с силой прижала к себе коробку с конфетами, но вдруг опомнилась и протянула её маме: — Ой, это же тебе.

— Да ты моя сладкая любимая девочка, — запричитала мама и, зажав конфеты под мышкой, снова полезла обниматься. — Соскучилась, моя маленькая… Твоим сёстрам, небось, совсем не до тебя, да? А я ведь говорила, я так и знала… Как там Шурочка, кстати?

У мамы три дочери, и мне больно от того, что она никогда не спрашивает про среднюю. Всё не может простить, что Айка не пригласила её на свою свадьбу. А то, что мама с Вальдемаром три недели отдыхали в Абхазии благодаря Айке — это, конечно, не в счёт. Хотя обидеться за свадьбу — это лишь предлог, ведь мама и раньше никогда не интересовалась Айкой. Ну хоть про старшую не забывает. И я отвечаю с удовольствием и с гордостью:

— Сашку п-пригласили на винодельню в Баку и т-три дня назад она улетела.

— Ох, ну надо же, какая важная птица — пригласили её! Ну пусть полетает… даст бог — найдёт себе там богатого грузина и замуж, наконец-то, выскочит.

— Мам, вообще-то, Б-баку — это столица Азербайджана…

— И что? Да хоть Турции — какая разница?! — ничуть не смутилась она. — Там что, невозможно встретить грузина? Надолго она улетела-то?

— П-послезавтра должна вернуться. А п-про Айку ты не хочешь спросить? И про внучек — они такие…

— Тс-с! — мама яростно затрясла пальцем и, покосившись на дверь, быстро зашептала: — Какие внучки?! Забудь уже это слово, я же просила! Степаш, мне правда интересно узнать про малышек, но только давай в другой раз. И, пожалуйста, не надо называть их внучками. Ну посмотри на меня — какая из меня бабушка?