Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 251 – Алиса Перова

Диана сделала то, о чём я даже не догадался её попросить. Потому что мне было не до всего — я был занят самоисцелением.

Ещё недавно за бурными страстями моих друзей я почти не замечал собственных проблем, да их как будто и не было вовсе, а мои короткие стремления ограничивались очередной победой на ринге. Мечты? Они, конечно были всегда, но их я тихонечко мечтал и придерживал до поры, продолжая жить одним днём. Мама здорова, денег хватает, член исправно работает — что ещё нужно молодому раздолбаю?

Но оказалось, что мне так много всего нужно, ведь мир за пределами моей привычной колеи полонновых возможностей и ощущений. И новых желаний. И мне понравилось открывать этот мир — учиться новому, стремиться к большему, побеждать свой страх. Я даже привык быть вдали от моих друзей, ведь скучать по ним, ждать встреч и копить впечатления оказалось тоже в кайф.

Мне вдруг захотелось и понравилось строить отношения с женщиной, с радостью возвращаться в наш общий дом и планировать совместное будущее. Нам действительно хорошо было вместе, и ведь всё могло получиться, мы же с Сонькой так похожи — будто из одного теста слеплены. И я был почти уверен, что нашёл свою женщину, а болезненные фантазии об ароматных нежных персиках неизбежно сошли бы на нет. Это ведь как в маминой оранжерее — глаз радует, пахнет приятно, но уход слишком сложный и деликатный — не для меня. И я не трогал, не ломал — просто вдыхал до головокружения и снова сбегал из теплицы на волю.

Вняв советам Гора и Дианы, я расширил свою зону комфорта и продолжал её расширять. А потом как-то разом всё… я ведь только разбег взял… и едва не рассыпался, врезавшись в первое препятствие. Слава Богу, с мамой всё обошлось, да и поддержка у меня оказалась мощная. Однако тряхнуло меня неслабо и, не успев очухаться, я рванул к своей Соньке — за успокоительным. И снова врезался со всей дури.

Это оказалось больно. И ведь не объяснишь никому, почему мы не вместе — ну не мог я рассказать пацанам. Потому и стал шифроваться. Ведь Сонька, хоть и дура, но не заслужила их ненависти. Да и жаль мне её по-человечески… я сам, что ль, не такой?

И мне бы, дураку, переждать — остыть, прийти в себя…

Но хер меня понёс в оранжерею — обнюхивать девятнадцатилетний персик!

Вот и вдыхал бы не взатяг, соблюдая безопасную дистанцию. А я не удержался — и вдохнул, и лизнул... а в итоге всё поломал, что называется — ни себе, ни людям.

Ведь, как тонко подметила Александрия, стоило мне возникнуть — праздник закончился, а семейные и дружеские отношения затрещали по швам.

Я уже привык к стервозности Рыжей, поэтому там, в ресторане, её слова меня не особенно задели. Они догнали меня уже позднее, когда я отдыхал в перевёрнутом «Мурзике». А плачевное состояние моего железного друга стало последней каплей.

Нет, я не впал в депрессию — много тренировался (отлично помогает для сброса сексуальной энергии и очистки разума),слушал волшебницу Лару Фабиан с её идеальным французским и претворял в жизнь собственные кулинарные рецепты. И, в общем-то, отлично себя чувствовал. Я даже забыл про свой мобильник, просто не заряжал его. А зачем? Мои друзья, слава богу, все при деле, девушки у меня нет (тоже, как выяснилось, к счастью), а мама под моим строгим надзором. Или это я под её.