Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 246 – Алиса Перова

Убедившись, что поблизости нет незваных гостей, я закрылакалитку и, похрустывая снежком под ногами, отправилась добывать себе праздничный ужин. Снова позвонила мама — опять, что ли, Артём нарисовался?

— Софийка, у тебя точно всё в порядке?

Я чуть не разревелась от ласки и беспокойства в её голосе и от этого «Софийка».

— Точно, мам, не волнуйся.

— А может, вы со своим Геной к нам приедете? Лёва утку пообещал по какому-то особенному рецепту.

— Здорово! — не удержавшись, я шмыгнула носом, а замёрзшие щёки обожгло слезами.

— Дочур, ты плачешь, что ли? — испугалась мама.

— Ты что? — я принуждённо хихикнула. — Мороз на улице, вот и засопливилась. Мам, спасибо большое, что позвала, но давай не сегодня. Ты только не обижайся, ладно?

Весь остаток пути я прячу лицо от прохожих и пропитываю слезами свой шарфик. И очень скучаю по Генке и нашим замечательным вечерам, и радуюсь, что позвонила мама, и горюю по Манечке с Максом… А ещё я хочу, чтобы Артём приехал снова. И пусть я пока не готова его видеть, но очень боюсь, что он сдастся и забудет меня.

Манечка позвонила, когда я, оттянув тяжёлыми пакетами руки, доплелась до своей калитки. И, казалось бы, я уже столько её звонков пропустила, а сейчас — ну совсем не вовремя. Но я вдруг представила, как сильно она переживает и накручивает себя, а ведь, как и у всех, у неё сегодня тоже праздник. А Манька такая впечатлительная — небось, ещё и плачет.

Я ошиблась, потому что моя девочка не плачет, а рыдает взахлёб. А теперь и я вместе с ней.

Какая же я непроходимая дура — пока бултыхалась в собственных страданиях, чуть ещё одну пару не развалила.

— Мань, ну не плачь, пожалуйста! — уговариваю её, снова вытирая слёзы. — Клянусь, у меня всё в порядке. Да это ты меня прости! И, ради бога, помирись с Максом, он же…

— Да пошёл он в задницу! Я вообще собиралась сегодня к тебе улететь, а этот дурак губастый спрятал мой паспорт.

— С ума сошла?! Мань, это же я виновата, не порть отношения.

— Да? А знаешь, как твой Геныч говорил? «Баб на свете до хрена, а друзья — на вес золота!»

— Придурок твой Геныч!

— Ага, — всхлипнула Марта. — А я Максу сказала, что мужиков на белом свете, как какашек в туалете, а подруга у меня единственная — редкий бриллиант!

— Золотые слова, Мань, — я смеюсь сквозь слёзы.

— Со-онь, прости этого дурака, это же он из-за Генычатак завёлся. Это всё я виновата и Тёмка. Он, представляешь, позвонил и начал требовать твой адрес, а я не дала, сказала ему, что ты с Генкой живешь. Надо было сразу трубку бросить. А этот идиот начал орать, что Геныч уже в отставке, а Максим-то рядом… понимаешь? Максим Тёмку послал и начал Генке звонить, а тот трубку не берёт. Макс чуть с ума не сошёл, пока тёте Гале не дозвонился. А она про аварию рассказала.

— Какую аварию? — просипела я, а по затылку и позвоночнику будто мороз прошёлся.

— А ты не знаешь? Генка же своего «Мурзика» разбил.

— А Генка? — я аж дышать перестала.

— Нет, Сонь, он почти не пострадал, только немножко чокнулся. Телефон выключил и тёть Галя говорит: «окопался на кухне и ударился в кулинарный беспредел». Ты же знаешь, что «Мурзик» для него — это…

— Я знаю.

— Во-от. А Максим, как про аварию услышал, совсем с катушек слетел. Генка ведь уже попадал из-за девчонки в аварию, понимаешь? Давно ещё… Максим говорит, он чудом выжил — ногу по кусочкам собирали. А девчонка та погибла, а Генка её любил… Но Макс говорит, что она… в общем, плохо о ней говорит. Представляешь, как он себя накрутил? А тут как раз ты позвонила — и вот что получилось. Сонечка, ты здесь?