Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 240 – Алиса Перова

— Очень хочу, — спустя целую вечность повторяет Стефания, выдыхая мне в плечо, и трётся щекой о мой подбородок.

Чёрт, я заведён до предела, но что сейчас движет ею — любопытство юного исследователя или интерес к моей страшномордой (как тонко подметила Анастасия) персоне? Я не знаю, но стискиваю златовласую всезнайку в объятиях и признаюсь:

— Я тоже…

Вошёл бы и не выходил.

Стефания вскидывает голову, улыбается, а в глазах пляшут бесенята. Похоже, моя девочка уже готова к экспериментам.

— А ты заметил, что мы с тобой танцуем б-без музыки?

— Да? — я озираюсь по сторонам и, к своему облегчению, не нахожу маму Настю.

Музыка действительно смолкла, да и ведущий заглох. Но вдруг я понимаю, что вместе с музыкой куда-то потерялся и весь народ, и только Александрия, как статуя скорби, продолжает торчать посреди зала и испепелять меня лютым взглядом. Да похер! Но, когда руки Стефании перестают меня обнимать, становится неуютно, будто щит слетел. Ведь, кроме этой девочки, у меня здесь больше нет союзников.

Тишина в опустевшем зале кажется странной и даже зловещей, учитывая повод для празднования. Я наблюдаю, как растерянно оглядывается именинница, а её пальчики нервно сминают тонкую ткань, облегающую бёдра, отчего «русалочий хвост» начинает подрагивать. Мне очень хочется обнять мою испуганную русалочку, но вместо этого я перехватываю её беспокойную ладошку и сжимаю в своей руке. Стефания выдыхает, как будто находит опору и, благодарно мне улыбнувшись, переводит взгляд на свою сестру.

— Саш, а г-где все? — спрашивает она, и пальчики в моей ладони начинают ёрзать — волнуется.

— А кто нужен? — Рыжая театрально разводит руками и неспешной походкой приближается к нам. — Ведущего я отпустила на волю, но о нём не горюй, этого дятла с лёгкостью может заменить наша мама. Кстати, она ещё грозилась нам спеть, но резко приболела и вышла освежиться.

И моя отважная защитница, ещё несколько минут назад готовая откусить маме голову, вдруг превратилась в маленькую потерянную девочку.

— Как п-приболела? — спрашивает она взволнованно, а Рыжая презрительно фыркает.

— Да как обычно — со спецэффектами. Ты не волнуйся, Стеш, сейчас Кир с Айкой приведут нашу певицу в чувства и вернут на прежнее место, — Александрия ехидно скалится. — Ну а вы, голубки, как потанцевали?

Я тоже улыбаюсь и очень хочу ответить, но ноготки Стефании впиваются в мою ладонь, а в её встречном вопросе звенит неприкрытый вызов:

— А в чём дело, тебе что-то не п-понравилось?

— Да что ты, моя маленькая, наоборот — все в восторге! Настя аплодировала четырьмя конечностями, а Наташка аж прослезилась от умиления.

Внезапно отпустив мою руку, Стефания обхватила себя за плечи, а её взгляд стал затравленным и несчастным.

— Что случилось? — спрашиваю у неё, но отвечает Рыжая выскочка:

— Ой, Генка, беда приключилась! Ох, кака страшна беда! — взвыла она дурниной. — Мы ведь, женщины, какие?.. Нам бы и рыбку съесть, и покомфортней присесть, да чтоб ещё без последствий!.. А так не получается.

— Ты о чём? — прервал я этот бред.

— О последствиях! — рявкнула Рыжая. — Одна увлеклась танцами, забыв про всё на свете, а другая распахнула варежку, обомлев от вашей затейливой хореографии, и напрочь забыла про мужа. А что же наш ведущий танцор-многостаночник? — Александрияуставилась на меня.