Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 226 – Алиса Перова

Ай да Сонечка! Мысленно я даже восхитился, отметивеё величественную осанку и роскошный фасад. Но меня не провести — ей сейчас тоже паршиво, и она понимает, что я об этом знаю. Только что это изменит?

Ночью, пока я мчался к Соньке, думал, дорвусь — затрахаю до беспамятства! Меня же одни только мысли о ней приводили в боевую готовность. А сейчас вот она, совсем близко — красивая и доступная… однако мой посох после ночного стресса как-то резко усох и растерял свои волшебные свойства. И сейчас годен разве что нажурчать её имя на снегу...

Зачем ты здесь, Сонька?.. Ты ведь не думаешь…

Но, выйдя за ворота и наблюдая за тем, как она приближается, я понимаю — нет, не думает.

Если она и готовила какой-то текст, то он ей не пригодился. Мы так долго смотрим друг на друга… и молчим.

На хер ты это с нами сотворила, дура?!

Наверное, я подумал слишком громко, потому что Сонька сжала губы и прикрыла глаза.

— Что ты хочешь, Сонь? — я всё же первым не выдержал молчания.

— Я хочу ненадолго задержаться в нашем доме, — произнесла она ровным голосом, но тут же торопливо исправила: — В бывшем нашем… Дней на десять, если ты не против.

— Я продлил аренду до лета, поэтому если у тебя нет лучшей альтернативы, то не вижу смысла тебе переезжать.

В ответ она молча кивает и спустя долгую паузу, спрашивает:

— Заедешь за вещами? Или я сама…

Я отрицательно качаю головой, не дав ей договорить. Снова молчим. Сонька коротко вздыхает, будто хочет что-то сказать, но передумывает. Рассеянно озирается по сторонам и, наконец, озвучивает почти со злом:

— Я не буду просить прощения! — и с горькой усмешкой добавляет: — Это бессмысленно. Но ты должен знать, что всё это не планировалось… спонтанно вышло.

Мне нечего на это ответить, и я лишь пожимаю плечами. Но Сонька и не ждёт от меня комментариев — состроив улыбчивую гримасу, она разворачивается ко мне спиной, но, сделав пару шагов, резко возвращается и хватает меня за руку.

— Знаешь, я заранее люто ненавижу ту, с которой ты будешь счастлив, — сипло выпаливает она и подносит мой кулак к своим губам. Целует и шепчет: — Но, клянусь, Генка, что ты больше, чем кто-либо, заслуживаешь счастья.

И, уже сбежав от меня шагов на десять, оглядывается и с вызывающей улыбкой выкрикивает:

— И даже не уговаривай меня вернуться!

Да отсохни мой язык, если посмею! Береги себя, Сонька... ну что ж ты дура такая?!

И я дурак.

28 декабря

— Посетив Париж, учитель географии понял, что был неправ, когда влепил кол ученику, утверждающему, что Франция находится в Африке, — рассказываю немного отредактированную версию услышанного недавно анекдота.

Мама снова смеётся и выглядит сейчас очень счастливой и даже помолодевшей. Цвести и хорошеть, лёжа на больничной койке, — это странно, но я догадываюсь, что послужило тому причиной, а вернее — кто. Всё дело в моём отце. Все последние дни он, бросив свои дела, как беспокойная наседка, кудахчет вокруг мамы. Я только диву даюсь. По своей натуре отец грубоват (всегда таким был), и я подозреваю, что даже в их с мамой медовый месяц он не окружал её такой нежной заботой.

С одной стороны — я рад, ведь мама быстро идёт на поправку и уже через пару дней будет дома. Но ведь есть и другая сторона — нынешняя законная жена отца. Тогда что тут за непонятная хрень творится?! Не то чтобы я был категорически против его навязанной благотворительности, ведь отец реально помог… но что будет с моей мамой, когда его запал иссякнет, и он снова поскачет к своей Биссектрисе?..