Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 225 – Алиса Перова

— Закончили уже! — вцепившись в подлокотники кресла, я подалась вперёд, чеканя каждое слово: — На хер пошёл отсюда!

Запрокинув голову и сжав кулаки, Артём шумно втянул носом воздух и процедил:

— Убил бы с-суку!

Йес… с-сли бы!..

* * *

Спустя несколько часов

— Подождите меня, пожалуйста, — я отдала водителю деньги и на неверных ногах покинула тёплый салон такси.

Направляясь сюда, я не очень надеялась, что застану Генку дома, и даже не была уверена, что сама готова к этой встрече. И что скажу его маме, если меня встретит она?.. Но долго сомневаться не пришлось — подходя к дому, я сразу заметила Генку. Эти плечи я за версту бы узнала.

Он стоит ко мне спиной, в чёрной толстовке с капюшоном, и чистит от снега крышу. Работает очень быстро, а я, оставаясь незамеченной, позволяю себе ещё немного полюбоваться им. Получается совсем недолго — он будто чувствует мой взгляд — замирает на пару секунд, а затем медленно оглядывается… и наши взгляды встречаются. Мне хочется опуститься на колени, но я расправляю плечи и, не сводя с него взгляда, просто жду.

26 декабря

Мороз и солнце, день… да что там — херовый сегодня день, и я предпочёл бы вовсе его проспать. Но, вопреки моему ожиданию, целительный сон так и не пришёл. Сперва он никак не приходил всю ночь, а потом очень резко настало утро. О нём мне громко протрубил входящий звонок. А потом снова звонок и ещё… и все они, от Парижа до Воронцовска, спрашивали о моей маме — спасибо им за помощь и неравнодушие. И мамочке спасибо — за то, что осталась со мной… моей пристанью и той единственной женщиной, которая никогда не предаст.

Когда-то я всерьёз уяснил для себя, что из всех женщин на Земле любви достойна только мама. С годами мне захотелось мыслить шире и позитивнее, и я честно пытался. А разобрался только сейчас — не в женщинах дело — во мне! Это меня любить по-настоящему способна лишь мама.

Несерьёзный Геныч непригоден для серьёзных отношений, зато со мной можно пошалить, порезвиться, убить тоску. Я ведь для девчонок… пф… как вечно улыбающийся аквариумный дельфин, — весёлый, дружелюбный и болтливый. Вот только болтаем мы на разных языках, они — на женском, а я на своём — на дельфиньем. А они слушают… но не слышат, не понимают.

— Геныч, а позвонить не судьба? — громко возмущался в трубку Макс. — Это нормально, что такие новости я узнаю от Жеки? Как там тёть Галя?..

И в двадцать пятый раз я терпеливо отвечал на одни и те же вопросы. Всё хорошо — обошлось, помощь уже не нужна, но спасибо… я — в полном порядке, настроение новогоднее.

— Слышь, а Сонька не рядом с тобой? — поинтересовался Макс. — А то она трубу не берёт, а Марта волнуется. Э, братух, ты меня слышишь?

Я услышал. Её имя очень громко и больно полоснуло по нервам, и всё же я попытался не выдать эмоций.

— Не знаю, Малыш, я её не видел ещё, как-то не до того было.

Да, лучше бы не видел.

— Не, Геныч, не вопрос, я всё понимаю… но ты хоть позвони ей, она ж тебя ждала, как дитё Санта-Клауса.

Но Дед Мороз оказался быстрее.

И, снова рухнув в свои мысли, я даже не помню, как вывез этот разговор.

Ночные картинки, как слайды, защёлкали в голове, отравляя всё нутро, и некуда деться от этой заразы. Сбежал на крышу, но она и здесь меня настигла.

Я позвоночником почувствовал её взгляд и обернулся.