Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 20 – Алиса Перова

— Нет, — прошептала она и яростно замотала головой. — Я к тебе пришла.

— А-а… я понял… а зачем?

Её ресницы часто запорхали, а синие глаза мгновенно наполнились слезами.

— Тихо-тихо, маленькая, — я осторожно глажу её по плечам, стараясь смотреть в глаза. — Тебя этот хер, что ль, обидел?

Наташка всхлипнула и перевела растерянный взгляд на мой пах…

— Да не этот! — рычу с досадой. — Смотри на меня… а-а-а… в лицо, в смысле.

Но поздно — крупные капли сорвались из глаз, и прям… Охренеть! В слезах мой член ещё не купался.

— Тебя муж твой обидел? — осторожно встряхиваю Наташку за плечи, а мысленно уже настигаю её супружника и исполняю свой карающий нокаут.

— Нет, — пищит она жалобно и снова поднимает на меня блестящие от слёз глаза. — Я к тебе, Ген… — и, резко подавшись вперёд, бросается мне на шею.

— Ну всё-всё, — я глажу по худенькой вздрагивающей спине. — Давай мы с тобой сейчас оденемся, а потом ты мне все расскажешь. Да?

Но нет — она седлает меня очень опасно, обвивает за шею руками и так сильно прижимается своим горячим телом, и целует лицо, шею… и слезами поливает, и шепчет:

— Я к тебе, Генка… я люблю тебя! Совсем без тебя не могу!..

Да задраться в пассатижи! Запрокинув голову, я мысленно взываю к потолку: «Что делать-то, а?»

— Наташ, — пытаюсь отлепить её от себя. Но куда там — вцепилась, как клещ. — Погоди, Наташ…

— Я же вижу, что ты меня хочешь… я чувствую! — бормочет она и трётся об меня своими самыми провокационными местами.

Ещё бы она не чувствовала, сидя на катапульте — её ж едва не подбрасывает. А я бы и рад что-то изменить, но нижняя голова плохо подчиняется верхней.

— Да это не я хочу, Наташ…

— Что? — слегка отстранившись, она заглядывает мне в глаза и кривит губы. —Не ты? То есть… это всё он — твой непослушный дружок, да?

Я виновато улыбаюсь и пожимаю плечами.

— Ахренеть! Поверить не могу, что ты такой мудак.

О как!

— Натах, ты откуда слова такие знаешь?

Но моя наездница не реагирует на вопрос. Синие глаза превращаются в щелочки, ноздри подрагивают, а когти впиваются мне в плечи. И такая она сейчас красивая — у-ух!

— Это особая форма садизма, да? — шипит она мне в лицо. — Тебе нравится смотреть, как я унижаюсь? Ты же знаешь о моих чувствах! Мог бы хоть подыграть мне, притвориться, что вдруг потерял голову. Или ты ждёшь, что я стану тебя умолять?

Да что за… А-а, сука! Караул! Моя психика не справляется с женской логикой.

— Наташ, да при чём здесь…

— Заткнись! — рявкает мелкая. — А знаешь, Цветаев, мне всё равно. Можешь презирать меня и даже изобразить мученический вид… но прибор-то у тебя работает исправно. Ты ведь, как джентльмен, не сможешь отказать даме, правда?

Наташкины острые коготки соскальзывают с моего плеча, оставляя на коже неприятное жжение, и её рука ныряет вниз, между нашими телами. Но я успеваю перехватить её запястье.

— Да какая ж ты дама, Наташка? — я усмехаюсь. — Ты просто маленькая глупая девочка. Красивая, но пока ещё безмозглая. Даст бог — прибудет когда-нибудь. Решила поиграть в стерву с большим дядей? Ну так Стас тебе в помощь.

И маска циничной стервы мгновенно сползает с хорошенького личика, а глаза снова на мокром месте.

— Геночка, прости! — Наташка снова льнёт к моей груди. — Я такая дура, сама не знаю что творю… но я к нему не вернусь… с тобой хочу… только тебя!.. Всю жизнь! Какой хочешь для тебя стану! Только попробуй… дай нам шанс!..