Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 158 – Алиса Перова

Может, я идиот?

Это я выяснил сразу же, как только открылглаза, выныривая из воспоминаний. Вот же, сука, стервятники — окружили! И как меня ещё не эвакуировали вместе с «Мурзиком»? И когда только успели подвалить? А если человеку плохо стало в машине? Вот так и вывезут, вместо больницы, в отстойник для проштрафившихся тачек? Стоят, дятлы, лыбятся. Можно, конечно, вооружиться костылём и прикинуться инвалидом, но стрёмно как-то. Ладно, иду сдаваться на милость гайцов. А всё она — девочка с персиками!

— Сынок, я не понимаю, зачем тебе снимать жильё? — мама потерянно развела руками и опустилась на стул, будто растеряв все силы. — Я буду только рада, если ты приведёшь девочку.

Мамочка моя любимая… конечно, она будет рада, если я никогда от неё не оторвусь. Да я и сам, откровенно говоря, с трудом представляю, как смогу жить отдельно, и всё же…

— Мамуль, — я присаживаюсь перед ней на корточки и беру её руки в свои. — Это… не совсем правильно. Ты уже привыкла быть единственной хозяйкой на кухне, на своём участке… Подожди, выслушай меня. Я знаю, что ты способна ужиться с любым человеком, но я не хочу, чтобы ты подстраивалась, меняла свои привычки, стеснялась и переживала даже из-за мелочей… понимаешь? Я, хоть и мамочкин сынок, но ведь я у тебя уже большой мальчик… правда? Давно пора испробовать себя в быту без маминой страховки. И потом, я же тебя не бросаю, и буду приезжать почти каждый день.

Это гораздо сложнее, чем я себе представлял.

— Конечно, ты прав, милый, — грустно улыбнувшись, мама обняла мою голову. — Это я, глупая наседка, всё боюсь тебя отпустить. Ген, но зачем снимать жильё? У тебя ведь есть собственный дом.

Хм… ну да — есть такое дело. Не то чтобы я об этом забыл, просто давно не уверен, что тот самый дом всё ещё мой. Участок отец успел хапнуть ещё лет пятнадцать назад — то ли чуйка у него такая, то ли он уже тогда владел информацией. Зато сейчас та земля стоит — хрен вышепчешь. А десять лет назад, когда отец взлетел уже достаточно высоко, он стал возводить на том участке дом для своего единственного сына. К слову, и по сей день я остаюсь единственным. Но вот ведь какая штука — не сошлись мы во взглядах на архитектуру. Это сейчас, спустя годы, я оценил строение, а тогда мне нравилось представлять себя хозяином готического замка. Ну а чего можно было ожидать от четырнадцатилетнего пацана, живущего во дворце?

Короче, отец поступил по-своему, я же посоветовал ему заделать ещё одного сына и презентовать новому наследнику этот унылый скворечник. Отец люто оскорбился, но оно и понятно — скворечник-то, на минуточку, двести пятьдесят квадратов, да плюс пятнадцать соток свободной земли. Ну и послал меня папа, не стесняясь в выражениях. Я потом, конечно, пожалел, но к моменту моего прозрения отец подался во всетяжкие, и наша семья развалилась. Надо ли говорить, что о доме я уже и слышать не хотел, хотя мама неоднократно пыталась вывести меня на нужный разговор.

«Отец тебя никогда не бросал… Ты по-прежнему его единственный сын… Ты имеешь право…» — всё это я слышал много раз, и каждый раз мешала гордость. А может, и глупость… Всё же мы с отцом не враги… Но и не друзья. Пару лет назад вроде начали нормально общаться, но надолго нас не хватило. Так и живём — не свои, не чужие.