Онлайн книга «Неистовые. Меж трёх огней»
|
— А без музыки почему? — П-потому что в наушниках. — А… стёкла… — Бьются на счастье, — пресекла мой вопрос Стешка, но тут же извиняюще улыбнулась и распахнула дверь в нашу комнату. — Заходи, она с-скоро выдохнется и затихнет. — Сильно же она меня не любит, — бормочу себе под нос, косясь на Сашкину дверь. — Да не п-переживай ты, она всех сегодня не любит, — тихо сказала Стефания и, подумав, добавила: — И с-с детства не п-переносит нытиков и всех, кто не согласен с её мнением п-по любым вопросам. — Понятно… Перед сном мы почти не разговариваем. Это впервые с тех пор, как я переехала в этот дом. Мне очень некомфортно и горько, но я не знаю, что сказать, чтобы спасти всё то хорошее и доброе… так похожее на дружбу. Сейчас мостик между нами кажется настолько хрупким, что мне страшно разрушить его окончательно, и от этого снова хочется плакать. Мне кажется, что я уже несомкну глаз этой ночью, когда пугающую тёмную тишину озаряет тихий и ласковый голос Стешки: — Сп-покойной ночи, Наташ. Всё будет х-хорошо… обещаю. Спасибо тебе, моя добрая девочка. Это стало последней осознанной мыслью, прежде чем я улетела в сон. * * * День спустя… Сегодня у меня тысяча и одна причина для слёз, поэтому я реву. Мой брат, невозможно сложный, иногда грубый, но такой любимый, уже через несколько минут улетит в другую страну… О, Господи, аж на целый год! И я не увижу новорождённого племянника, и первую Женькину реакцию на сына, и... сколько же всего дорогого и важного я пропущу! В аэропорту сегодня столпотворение, как будто полгорода подались в бега. И это в такую-то рань! Но больше всего провожающих вокруг Женьки и Элки. Француженка тоже сегодня улетает. Однако едва Диана в сопровождении своей скромной свиты нарисовалась в зале, как тут же сделала вид, что она нас не знает, и, обойдя нашу шумную орду по широкой дуге, исчезла из поля зрения. И только её телохранитель, который на голову выше всех самых длинных, выдаёт место их укрытия. Я оглядела нашу толпу — жуть! А к Эльчику вообще не подступиться — её взволнованные родители бестолково суетятся и дают миллион наставлений… мой папа, отчего-то ещё больше взволнованный, всё время ощупывает свой лоб и Элкин круглый животик… Инесса Германовна в кокетливой шляпке с вуалью нервно крутит в пальцах пустой мундштук и яростно обмахивается пушистым веером (хотя на улице холодно и дождливо, да и в помещении не тропики). И Гена тоже там, с ними. Он бережно прижимает к могучей груди круглую коробочку со своим очередным кулинарным шедевром (любимым друзьям на дорожку) и гулким басом вещает Инессиному любовнику, как упоительна в Париже осень. А ещё Сашка, чтоб её!.. обнимает мою Элку! Вот на это смотреть особенно обидно. Они даже немного похожи — обе высокие, рыжие, яркие, но настолько разные по своей природе, что просто никак не должны были подружиться. Но любовь к танцам натворила чудеса. Сперва Эльчик стала Сашкиной наставницей, а теперь вот… обнимаются — за уши не оттянешь. — Ну всё, Натах, хорош хныкать, — Женька стискивает меня в объятиях и чмокает в макушку. Он так редко меня целует, что слёзы льются ещё сильнее. — Жень, прости меня за всё… ты самый лучший брат, — подвываюя, прижавшись к его груди. — А я лучший из лучших, — звучит за спиной весёлый голос Кирилла, а мама недовольно фыркает (она вообще уже целый час фыркает, как нервная лошадь). |