Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 150 – Алиса Перова

Заткнись, стерва! Ты же это несерьёзно?.. Да Стас на тебя даже не глянет! А может… он уже глянул?..

— Ну что, девчонки, по койкам? — весело взывает Сашка и, вихляя крутыми бёдрами, направляется к выходу.

Я не верю, что ей всё равно, ни одному её слову не верю. Но она выглядит такой беззаботной и радостной… И вдруг оглядывается.

— Наташ, удачи тебе на новом пути! А Вадику… — она мечтательно улыбается, разглядывая меня с головы до ног, и выдыхает с явным наслаждением: — Так ему и надо!

Сучка рыжая! Ненавижу!

Прикрыв глаза, я слушаюеё удаляющиеся торопливые шаги на лестнице и мне хочется разреветься.

Ну что я за дура?! Почему не сбежала сразу? И что теперь…

Я вздрагиваю от неожиданности, когда Айка подходит ко мне.

— Ай, т-ты чего? — пискнула Стешка и переметнулась к нам.

— Испугалась, что ли? — улыбнулась мне Айка.

— Задумалась просто, — бормочу, отважно выдерживая её взгляд.

— М-м… Знаешь, странно, что ты вспомнила о Вадике.

— Почему странно? А то, что твоя сестра вспомнила о моём муже — это не странно?

— Для Сашки — нет, — невозмутимо ответила Айка. Блин, да они все тут чокнутые!— Ты просто могла ей сказать, чтобы она проваливала со своим идиотским предложением. Но ты его приняла и зачем-то вспомнила Рябинина.

— А ты не знаешь, зачем?

— Догадываюсь, конечно. Только Вадик далеко, а твой Стас очень близко… и ты только что зажгла для Сашки зелёный свет. Впрочем, если тебе всё равно… — Айка пожала плечами и вдруг, наклонившись ближе, шепнула мне на ухо: — А я думала, что тебя больше интересует Рябинин-старший. Разве не ему ты мечтала доверить свой юный бутон?

Кровь мгновенно хлынула к моим щекам и ушам, а Айка отстранилась и пояснила:

— Поэтому мне странно было услышать о Вадике. Ладно, девочки, спокойной ночи.

И пружинящей походкой Айка тоже удалилась из кухни.

Господи, какая же я дура! Кто меня за язык тянул?! И сейчас… и тогда, когда я ляпнула Айке про Вадькиного отца. Да разве я могла догадаться, что у них такой извращённый семейный клубок? Бразильские сценаристы обрыдались бы.

— Наташ, — Стешка осторожно погладила меня по плечу. — Ты чего т-такая? Что она тебе с-сказала?

Я прижала ладони к пылающим щекам и отрицательно покачала головой. И всё же ответила:

— Сказала, что я дура набитая.

Стешка тяжело вздохнула, села со мной рядом и пригорюнилась. Вместо тысячи слов!

— Стеш, а как получилось, что Павел Рябинин — Айкин отец? — спросила я после долгой паузы. — Вы же вроде в Киеве жили. Давно об этом думаю, но спрашивать неудобно было. Прости… и не отвечай, если не хочешь.

— Ну как… — Стефания снова вздохнула. — Мама ведь отсюда, из Воронцовска… п-приехала к бабушке в г-гости и… влюбилась. Очень с-сильно.

Класс! Влюбилась она, имея на руках двух годовалых близнецов! Хотя чему я удивляюсь? Мой папа раз сто влюблялся, и в последний раз — месяц назад.

— А п-потом родилась Айка, — пояснила Стешка очевидное.

— И твой отец простил маму?

— Он любил её. П-поэтому потом родилась я. И Айку п-папа тоже любит.

— Понятно.

Спрашивать о том, почему они, такие любимые, вернулись в Воронцовск, я не решилась, зато озвучила то, что никак не даёт мне покоя:

— Получается, Айкина родная сестра вышла замуж за Айкиного родного брата…

— Ну, Сашка ведь с-сестра п-по маме, а Вадик — по п-папе.

— Это да… но всё равно Санта-Барбара.