Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 146 – Алиса Перова

— А п-при чём здесь… — я внезапно осеклась, понимая, что если продолжу пререкаться, выдам себя с головой.

Задрав нос, я попыталась пройти мимо Сашки, чтобы сбежать в дом, но она не позволила — вцепилась обеими руками в мои плечи и запричитала:

— Стеш, малыш, да начхать на эту Соню и на то, что она там подумает. Она, может, и не поняла ничего, но я-то тебя знаю, как никто. Ты влюбилась, да?

— Не-эт! — я затрясла головой. — П-правда, Саш! П-просто я благодарна Гене… он ведь спас меня…

— Поверь, моя маленькая, я тоже очень ему благодарна, но прошу тебя, только не увлекайся. Я же вижу, какой он… и как это действует на таких дурочек, как мы.

— А… ты что… т-тоже? — я округлила глаза, а Сашка фыркнула.

— Вот уж нет! Я от таких надёжно привита. Но с Вадиком я ведь тоже была наивной влюблённой дурочкой. А ты… Стеш, не обижайся, но ты ещё такой ребёнок. Нет, ты умничка — ты вообще у нас самая умная, но совсем неопытная.

— М-м… а не п-подскажешь, где набраться опыта, Саш? М-может, дома — за рукоделием?

Сашка замолкла, тяжело вздохнула и растерянно потрепала за ухом Августа, оставившего чёрные отпечатки лап на её светлых штанах.

— Но и не с таким, как Геныч, — озвучила она наконец. — Ты просто не знаешь эту породу мужчин… Вадик, Гена, Женя… они же как куры — только вырвались со двора — и уже ничьи. А я не хочу, чтобы однажды ты оказалась на моём месте. Или на месте этой Сони, когда твой мужик будет обнимать тебя, а слюной капать на другую. А поверь, так и будет, если сделаешь неправильный выбор. Стеш, ты достойна большего. Ну, хочешь, я сама придумаю, как передать этому французу твоё портфолио?

— Испанцу, — исправила я. — Может, ты уже не п-против, чтобы я выбрала Феликса?

— Ты же прекрасно знаешь, что я против, — устало ответила сестрёнка, а мне стало так её жаль. — Твой Феликс давно определился, малыш, а я очень не хочу, чтобы его выбор прошёлсяпо тебе убийственным катком. И очень боюсь за тебя.

— Не п-переживай, Сашок, — я обняла её и положила голову ей на плечо. — Обещаю, что не стану делать г-глупости. И с Геной я всё равно не с-стала бы… ничего бы не стала. Это же п-предательство по отношению к Наташе.

— О-о, Господи! — взвыла Сашка. — Вот же сучка на сене! Шикарно устроилась, да? Муж вокруг неё скачет, вся родня ссыт крутым кипятком, а она пасёт за чужим мужиком и пьёт кровь приютившим её дуракам.

— Да чем она тебе мешает? Ты её и не видишь п-почти. Ты х-хоть сама подумай, она же десять лет п-по Генке сохнет… думаешь, ей легко?

— А мы что, подписаны на её проблемы? За каким она тогда замуж выходила, если хотела Геныча? Да и вообще, на кой хрен ей этот хромой голодранец?

— П-почему он голодранец? — оскорбилась я.

— По сравнению с её мужем-то? Голь перекатная! А тачка — да на ней ещё дедушка Гитлера ездил.

Сашка развеселилась от собственной шутки и примирительно чмокнула меня в нос.

— Так это же тогда раритет. И, кстати, г-говорят, что у «Мерседесов» нет года выпуска, а есть состояние.

— Отличный девиз голодранцев! — довольно припечатала Сашка, и мы обе рассмеялись. — Ладно, пошли в дом.

— Между п-прочим, когда Вадик на тебе женился, ты тоже была г-голодранкой.

— А вот не надо равнять половой член с мизинцем. Золушка — это великая классика, а если Золушка мужик, то про это нет ни одной приличной сказки.