Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 125 – Алиса Перова

Но ничего — я приспособилась и даже снова почувствовала себя счастливой.

А однажды посмотрела я на себя в зеркало — фигура секс-бомбы и грудь больше, чем у мамы — и решила, что слишком уж засиделась я в невинных девках. Сплетни про меня ходят — одна другой безобразнее, а я о тех безобразиях только в теории знала. Хотелось, конечно, по большой любви — так, чтобы искры отовсюду…

Откровенно говоря, выбор был богат, но к делу я подошла обстоятельно — первый раз должен быть особенным. И начался долгий и увлекательный отбор — а ну как заискрит?

Сейчас думаю, что таким безголовым экспериментаторшам надо зашивать все отверстия до тех пор, пока мозги на место не встанут. Знать бы, когда та самая пора случится… моя до сих пор так и не настала.

Я хотела настоящего альфа-самца! Правда, искала в таких местах, где водятся только шакалы. Выбирала я долго и рискованно — флиртовала, выпендривалась, дерзила, отказывала и совсем потеряла страх. А в итоге выбрали меня — методом тыка. Что называется, за что боролась — нато и напоролась. Очень жестко напоролась… очень больно и грязно. Спасибо, что жива осталась.

Как и полагается, мой первый раз стал особенным — никогда не забуду!

Шипя от боли и глотая слёзы, я шла домой и даже не подозревала, что продолжение этой ночи станет ещё особеннее. Меня встретил добрый, хороший и очень взволнованный Клим:

— Сонечка, что случилось?..

Я молча сбежала в ванну и долго с остервенением тёрла себя мочалкой, пытаясь смыть эту грязь. Отмыла лишь тело. Хотелось провалиться в долгий лечебный сон-перезагрузку, чтобы потом проснуться чистой и обновлённой.

— Сонечка, ты расскажешь мне, что случилось? — снова спросил Клим, дождавшись меня.

Он сделал мне чай с мятой, с беспокойством заглядывал в глаза и гладил по влажным волосам дрожащей рукой. Он тоже волновался.

Могла ли я ему рассказать? Конечно, нет. Но я могла молча поплакать на его крепком дружеском плече. И Клим меня утешал — ласково, нежно… потом настойчиво…

А потом вдруг оглох к моим просьбам, шумно и страшно задышал и превратился в мерзкого голодного шакала. И ведь утешил бы, тварь… если бы я не успокоила его раньше — кружкой с кипятком по смазливой роже.

В ту ночь я сбежала из дома в одном халате и почти до самого утра топала к бабушке… пока мой папа где-то строил мосты, а мама копала.

* * *

Мама так и не простила мне Клима.

Нет, сперва она бросила свою важную работу и, примчав в родные пенаты, яростно рвала и метала — расписалась маникюром на ошпаренной физиономии Клима и метнула его вещи с девятого этажа. Но так вышло, что пожитки отчима рухнули на машину нашего соседа, и это ещё больше усугубило ситуацию. Погода в нашем доме сильно испортилась, и я поняла — мама не простила. Уж очень любила она Клима, хотя и не дала ему второго шанса.

И ещё мама не простила мне утечку информации. Рассказав всё бабушке, я нарушила наш семейный кодекс — вынесла сор из избы. А бабуля, конечно, настучала обо всём папе — ей вообще до фени наш внутренний устав. В результате папа прилетел первым самолётом, и Клима догнала челюстно-лицевая травма. А потом мои родители крепко поссорились. И в этом оказалась виновата тоже я.

С тех пор всё сломалось — чувства, родители… машина соседа (крови этот жлоб попил немерено, да и денег тоже).