Книга Дочь для миллионера. Подари мне счастье, страница 90 – Алекса Гранд

– Родная, я доверяю тебе целиком и полностью и не собираюсь обижать беспочвенными подозрениями. Возвращайся уже поскорее и без парней старайся не гулять, остальное порешаем.

Слова Данила проливаются бальзамом на мою душу и окончательно избавляют меня от нервозности. Я тепло прощаюсь с любимым мужчиной, прошу его обнять дочку и возвращаюсь в зал ресторана под конвоем из верных друзей.

Правда, не задерживаюсь там надолго, потому что не хочу фальшиво улыбаться и через силу позировать фотографам. Я ссылаюсь на ухудшившееся вдруг самочувствие и позволяю Лене с Егором увезти меня в отель.

На завтрак я так же спускаюсь в сопровождении своей надежной охраны, которая транспортирует меня в автобус в плотном кольце. А по возвращении в Москву на арене случается настоящее шоу.

Нас встречают друзья и родственники, а еще немного расстроенные, но преданные фанаты с транспарантами и воздушными шарами. Но я не вижу никого, кроме Данила, устремляющегося мне навстречу.

Я птицей слетаю со ступенек и на предельной скорости мчусь в его распахнутые объятья. Он ловит меня бережно, но крепко, зацеловывает всю и вручает букет ярко-фиолетовых ирисов.

– Подождипару минут, ладно?

Подмигнув мне, Багров шагает к высыпающим из салона игрокам. Жмет руку Витьке Платонову, хлопает по плечу Егора Руднева, обнимает Леньку Тарасова, оставляя их былую вражду, кажущуюся теперь несерьезной, в прошлом. После чего перемещает взгляд на Казакова с вполне себе говорящим фингалом и хищно скалится.

Я не успеваю ни моргнуть, ни досчитать до трех, как Данил одним незаметным молниеносным ударом укладывает Глеба на землю. Треск раздается оглушительный, когда голова Казакова встречается с асфальтом, а мне кажется, что кто-то уронил спелый арбуз и тот лопнул.

Из носа Глеба хлещет алая кровь. На арене на какое-то время повисает звенящая тишина. А потом с подножки автобуса спрыгивает проверявший, чтобы ничего не забыли Вепрев и оглашает воздух криком.

– Ты тут совсем охренел на своем больничном, а, Багров?

– Я тоже соскучился по вам, Денисыч.

– Ты восстанавливаешься. Тарасов только после травмы. Давай еще этого покалечим. Кто играть-то будет, а, капитан? – грохочет злющий, как сто чертей, Константин Денисович и обращается уже к фанатам, доставшим мобильники. – А ну быстро поубирали телефоны. И чтобы в сеть ничего не утекло!

Наверное, творится какая-то магия, но никто не может ослушаться великого и ужасного тренера. Болельщики, не важно, что кто-то из них косая сажень в плечах, рассовывают гаджеты по карманам и потихоньку стреляют у кумиров автографы. Кто-то целуется в сторонке, кто-то запаливает сигарету, кто-то умело чеканит мяч. А мы по широкой дуге обходим огнедышащего Вепрева и сваливаем под шумок домой.

Чтобы разместиться на просторной кухне Данила, зажечь свечи, заварить чай. Накромсать на скорую руку бутербродов с ветчиной, сыром и помидоркой. И говорить доверительным полушепотом, чтобы ни в коем случае не разбудить уснувшую в обнимку с Зевсом Ксюшу.

– Мама с папой очень хотят с тобой пересечься, поболтать, – подождав, когда я прожую откушенный кусок тоста, сообщает Багров и с застывшей в глубине глаз хитрецой добавляет. – Особенно после того, как видели, как тебя целует какой-то левый мужик.

– Господи, стыдно-то как, – роняю я обреченно и ощущаю, как щеки окрашивает стыдливым румянцем. – И как я им объясню этот балаган?