Онлайн книга «Дочь для миллионера. Подари мне счастье»
|
Глеб или Витька? Глеб? Или все-таки Витька? Наверное, главную роль в моем выборе играет неприязнь к бывшему Эвы. А, может, я просто знаю Витьку не один год и доверяю ему, как себе. Поэтому отдаю мяч приятелю и наблюдаю за тем, как он филигранно закатывает его в ворота сочинцев. – Ура-а-а! – Го-о-ол! – Оле-оле-оле! Скандирует окрашенная в наши цвета часть трибун, а я ненароком оборачиваюсь к сектору, где располагаются наши медики, и ловлю восторженный взгляд Эвы. Радуется, моя хорошая, прыгает вместе с Тимофеевой и Гребцовым. Оставшиеся до перерыва тринадцать минут превращаются в какую-то паршивую бесконечность. Игра вязнет и перестает быть зрелищной. Нашиатаки рассыпаются от вдруг ставшей крепкой чужой защиты. Их попытки также не венчаются успехом. Единственное, что я отмечаю, так это то, что меня прессуют все агрессивнее и агрессивнее, как будто я переоделся в алый плащ и преобразился в тореадора, а соперники – в жаждущих крови быков. «Остается дотерпеть совсем немного и перевести дух», – думаю так, срываясь в контратаку, и в этот же момент получаю убойный удар по голени и кубарем лечу на газон. Щитки не спасают. Боль в ноге разливается адская. – Дани-и-ил! Кричит где-то на периферии Эва, а я прикрываю веки и несколько раз глубоко вдыхаю и выдыхаю. Она подбегает ко мне вместе с Гребцовым, плюхается на колени и, закусив губу, принимается ощупывать мою конечность. Ее пальцы дрожат. Глаза округляются до размера блюдец. А меня вдруг прошибает на неизъяснимую нежность. – Да нормально все, Эвка. Жить буду. – Будешь, конечно, – фыркает она, закатывая глаза, и тянет ладонь Гребцову. – Заморозку. Трещины нет. Ушиб, незначительный. Продолжать можешь? – Могу, конечно. – Только будь осторожнее, пожалуйста. Тихо просит Эва и напоследок касается кончиками пальцев оголенной полоски кожи, отчего меня прошивает высоковольтным разрядом. Закончив со мной, медики занимают свой пост, я возвращаюсь в строй, игра возобновляется и так и докатывается до перерыва без изменения в счете. На табло горит не идеальное, но вполне приемлемое для нас 1:0. Но Вепрева такие цифры, понятное дело, не впечатляют. Он песочит каждого из нас, указывает на допущенные огрехи, меняет расстановку на вторую половину и удаляется. Я же устремляюсь следом за ним, чтобы обсудить еще одно возможное построение, и становлюсь свидетелем любопытного разговора. – Константин Денисович, отправьте Данила в запас, пожалуйста, – с запинкой произносит моя Эва и перекатывается с пяток на носки и обратно. – У него травма? – ровно интересуется тренер, высоко выгибая бровь. – Нет. Ничего серьезного. Легкий ушиб. – Тогда как ты себе это представляешь? Багров – наш лучший форвард, а ты мне предлагаешь его на банку?! – Неужели вы не видите? Они же его нарочно ломают! – А другие, гладят, значит? – Константин Денисович, вы не понимаете, – Эва в отчаянии заламывает руки и озвучивает то, чего я не ожидаю услышать. – Я видела, как Казаков до игры общался с бывшими одноклубниками. Мнекажется, он попросил их травмировать Данила. – Доказательства? – Нет, но… – Никаких «но», девочка, – отрезает Вепрев сурово, и Эва предсказуемо тушуется. – Твое заявление слишком серьезно, чтобы голословно кого-то обвинять. Решив, что узнал достаточно, я обозначаю кашлем свое присутствие и выскальзываю из тени. Притягиваю к себе Эву, сжимаю в объятьях и параллельно рапортую Денисычу. |