Книга Дочь для миллионера. Подари мне счастье, страница 46 – Алекса Гранд

Поэтому я кручусь, как юла, выставляю блоки и намереваюсь швырнуть этот шкаф через бедро так, чтобы он больше не смог подняться. Но провидение мешает мне претворить эту идею в жизнь.

В ту секунду, когда я отступаю на шаг назад, а Никитос жадно хватает ртом воздух, сказывается недостаток физической подготовки, из подъезда разгневанной фурией вылетает Воронова и принимается нас отчитывать.

– Да вы офонарели? Что вы тут устроили, а? Хотите, чтобы соседи пожаловались, и хозяйка меня выселила? Я в этом районе хорошую квартиру по приличной цене не найду.

Распаляется Эва, а мы с соперником остываем и робко блеем в два голоса.

– Мы, ну, понимаешь…

– Сорян.

– Так, тебя я чтобы здесь больше не видела, – твердо чеканит Воронова, обращаясь к бывшему парню, после чего переключает свое внимание на меня и выразительно выгибает левую бровь. – А ты поднимайся со мной.

И столько в ее тоне стали и не слишком замаскированной угрозы, что мурашки непроизвольно обсыпают кожу.

Отряхнувшись, я поднимаю с асфальта цветы, покорно следую за Эвой, а вслед нам доносится обиженное «А говорила, что он для тебя никто».

Спустя пару минут я попадаю в Святая святых – Эвину кухню. Воронова усаживает меня на стул, а я с интересом изучаю обстановку. Кипенно-белые ажурные занавески, горшок с бледно-розовой орхидеей на подоконнике, винтажное панно с изображением японского сада, беседки и сакуры.

– Бить будешь? – спрашиваю, когда Эва ко мне приближается, а у самого от волнения сердце грохочет где-то в горле.

С каждым разом я все острее реагирую на ее присутствие и понимаю, что влипаю в нее так, как не влипал ни в кого раньше.

– Костяшки твои обработаю, Тайсон. Я все-таки медик, пусть и пока недоучка.

Хитро подмигивает воительница, превращаясь в самое милое создание на свете, становится между моих бедер и бережно наносит антисептик на мою покрасневшую кожу.

А потом я долго ее обнимаю, уткнувшись лбом в плоский живот, и думаю, что со следующего гонорара куплю обручальное кольцо и сделаю Вороновой предложение.

Эва

Я снова это делаю. Живу эту жизнь без фильтров. Так, как будто у меня позади никогда не было разочарований и розовые очки ни разу не бились стеклами внутрь.

Я дышу на полную катушку. Впускаю Багрова в свои будни. И, чего уж греха таить, вручаю ему ключи от своего сердца.

Я не набиваю себе цену. Не катаю его на эмоциональных горках. И не притворяюсь, что его присутствие меня не трогает.

Трогает, и очень сильно. Смущает, волнует и заставляет с нетерпением ждать каждой встречи.

Всю эту неделю, когда я забегаю в кабинет с улыбкой на лице и с букетом свежих цветов в руках, или со стаканчиком умопомрачительного латте с корицей, или с упаковкой нежнейших пирожных, Тимофеева хмуро косится в мою сторону и поджимает и без того тонкие губы. Гребцов с Измайловым понимающе переглядываются и, кажется, заключают пари. По крайней мере, Сашка Баранов охотно разбивает их сцепленные в замок ладони и требует долю от выигрыша.

Ну а Алексей Романович по-отечески хлопает меня по плечу и добродушно замечает.

– И так красавицей была, а сейчас совсем уж расцвела, Эва Владимировна. Помирились, что ли, с Данькой?

– Стараемся.

Отвечаю я, заливаясь румянцем, и бегу проверять назначения, которые сделала ребятам. Хоть ситуация и располагает витать в облаках, к работе я подхожу ответственно. Не хочу портить репутацию и прослыть легкомысленной дурочкой, поэтому чуть ли не под микроскопом изучаю анализы своих подопечных, не гнушаюсь обращаться к Петровскому за советом и радуюсь положительной динамике, которая наблюдается у Тарасова.