Книга Дочь для миллионера. Подари мне счастье, страница 20 – Алекса Гранд

– Мам, а давай заведем щеночка. Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.

Принимается уговаривать меня дочурка, когда мы разбираем вещи и переодеваемся в домашнее. А я использую убойный аргумент, рубящий все споры на корню.

– А ты будешь вставать на час раньше до школы, чтобы с ним гулять?

– Не-а.

– И я не буду.

Мы с дочерью обе – хронические совы. Ранние подъемы даются нам ой как тяжело. Я первой продираю слипающиеся ото сна веки, варю черный, как смола кофе, и потом отправляюсь стаскивать Ксюню с кровати.

Она сопротивляется, как может. Лягается пяткой. И с трудом выскальзывает из кровати после пятого звонка будильника.

– А вот у папы есть акита. Зевс. Он такой классный! Ласковый. Добрый, – пытается манипулировать мной кроха, но я остаюсь неприступной, словно горная порода.

– Ничего, родная. Когда-нибудь мы с тобой накопим на большой дом с садом, где будет баня, бассейн и много места для сиба-ину, или чау-чау, или колли.

– А, может, просто переедем к папе? Это будет быстрее, – озорно улыбается Ксеня, но я не разделяю ее энтузиазма.

– Ксюша!

– Молчу-молчу.

Мой маленький чертенок вскидывает руки в примирительном жесте и убегает в свою комнату до того, как я успею поймать ее и закружить.

А вечером мы сидим на нашей компактной кухоньке, пьем чай с клюквой и едим оладушки, которые я напекла. Я рассчитываю почитать дочери сказку о волшебнике Изумрудного города, которую она обожает, понежиться в ванной с пеной и сделать маску на ночь.

И оказываюсь не готова к тому, что ближе к десяти оживет мой мобильный и начнет трезвонить.

Несколько секунд я пялюсь на неизвестный номер. Гадаю, кто может тревожить меня в такое время. Все-таки принимаю вызов на случай, если это окажется кто-то из новоиспеченныхколлег. И тут же жалею о собственном решении.

Потому что от низкого голоса с чувственной хрипотцой у меня желудок ухает в пятки, и табун мурашек устремляется вдоль позвоночника.

– Багров, опять ты?!

– Мне подняться или ты спустишься? – спрашивает он без предисловий, по сути не оставляя мне выбора.

– Жди.

Проглотив застрявший в горле ком, я бросаю коротко и иду проверить дочь. К счастью, Ксюша успела задремать и вряд ли заметит мое отсутствие.

Так что я тихонько выскальзываю из ее комнаты, притворяю за собой дверь и торопливо собираюсь. Ныряю в безразмерную толстовку, достающую до середины бедра. Натягиваю леггинсы. Шнурую кеды. Закалываю волосы в пучок и не крашусь из чувства протеста.

Не хочу, чтобы Багров подумал, что я прихорашивалась ради него.

Досчитав до десяти, я выхожу на лестничную клетку и прижимаю руку к груди, из которой норовит выпрыгнуть сердце. Ничего не могу с ним поделать. Оно тарабанит так, словно у меня жуткая аритмия.

Прокляв реакции собственного тела, я мышкой миную консьержа и неуклюже вываливаюсь на улицу, чтобы там задохнуться от свежего воздуха и впечатления, которое на меня производит Данил.

Он стоит, облокотившись бедром о капот серебристого Порше, и ухмыляется. И я ненавижу его и за эту расслабленность, и за вальяжность, и за самоуверенность, которая никуда не делась.

Даже сейчас он чувствует себя хозяином положения. Не спешит отлипать от тачки, крутит в руках ключи и препарирует меня странным взглядом.

Я же врастаю в асфальт, как вкопанная, и тоже не тороплюсь бежать ему навстречу.