Книга Поиск сокровищ, страница 82 – Зина Кузнецова

– Мне даже неловко, но я почему-то ее мало помню и не чувствую вот этого ужаса от потери. Кажется, что я должна страдать. И мне, конечно, иногда очень грустно, особенно, когда я вспоминаю какие-то моменты с ней. Но папа подарил мне столько любви, что у меня внутри такой, знаешь, немного грустный штиль, но не черная дыра. – Леся задумалась, не зная, рассказывать или нет. Она посмотрела на профиль Ромы, на его прямой нос, потом спустила взгляд к рукам, которые уверенно лежали на руле. – Мне кажется, черная дыра внутри у моего папы. Он живет дальше, конечно. Вот бизнес развил, пахал круглые сутки. Наверно, от себя убегал. Я знаю, что у него даже какие-то женщины были. Он никого никогда домой не приводил. Все-таки с нами живет бабушка, это мамина мама. Да и я не горю желанием с кем-то знакомиться. Но просто мне кажется, что папа очень несчастен, а я не знаю, как ему помочь. У меня перед глазами одна сцена, которую я увидела. Это, кажется, было через неделю после похорон. Я как сейчас помню: захожу на кухню, папа ест суп. Была осень, кажется, потому что было темно, хоть и день. Папа в общем ест суп, а потом бросает ложку в тарелку и начинает плакать. И слезы в тарелку капали. Я прямо помню этот бульк, как в супе маленькая воронка на секунду образовывалась, когда капля падала. Конечно, прошло уже восемь лет, он веселый, строит жизнь, бизнес вот… Но мне иногда кажется, что внутри он вот так вот сидит над супом и плачет.

Рома ничего не сказал, но Леся знала, что это не значит, что ему все равно, просто он такой – молчун. Да и что он мог сказать? Горе. Тут и говорить нечего.

Часто они заезжали на заправку, покупали кофе и стояли, оперевшись на капот. Это место стало для них особенным, любимым.

С каждым днем Рома нравился Лесе все больше, нравился его теплый взгляд, его серьезность, но при этом открытость приключениям, и ей нравилось, что при нем она могла петь шансон, а он смеялся. Большей радости она не могла желать. И иногда она задавалась вопросом, а как было бы с Ярославом? И былали она вообще влюблена в него? Тут она не могла лукавить. Да, была влюблена, да, он нравился ей так же сильно, как и Рома. Но это больше не имело значения. «Значит, была не судьба, – думала Леся про Ярослава, а потом думала о Роме, и ее сердце наполнялось благодарностью за то, что Ярослав ей не ответил взаимностью. – Как же все правильно в этом мире. Если бы тогда я не поплакала из-за разочарования в любви и начала бы встречаться с Ярославом, я бы никогда не сидела сейчас здесь с Ромой. Какое же счастье, господи, что тогда мое сердце разбилось! Спасибо!»

Однажды ночью Леся спала особенно плохо. Ей все виделись глядящие из тьмы глаза. И это не глаза живого человека, это рисунок… Нет зрачка и кое-где будто и цвета… Да, это глаза на рисунке… На фреске в церкви! Глаза святой!.. Ударила молния, а затем громыхнуло, и Леся подскочила в спальном мешке с визгом. Сердце ее билось, как после бега на короткие дистанции, подмышки вспотели, спина взопрела. Леся огляделась, желая найти Катю взглядом, но вспомнила, что в палатке одна. Снова громыхнуло. Леся провела ладонями по лицу, будто умывалась.

– Спокойно, спокойно, – говорила она себе, – это просто сон.

Она повела руками по шее и вдруг… Снова! Не могло быть ошибки! Что-то выпирает… Пульс забахал в Лесиных ушах. Дышать стало тяжело. А вместе с тем этот выпирающий шарик, казалось, стал разрастаться. Лесе казалось, что она чувствует, как вредоносные клетки бегут по крови и заражают ее, отравляют… Да что же это!..