Книга Поиск сокровищ, страница 26 – Зина Кузнецова

В конце встречи Петруша захотел проводить Лесю до дома подруги, но та наплела ему, что ей еще нужно в миллион магазинов и что он устанет мотаться за ней, а она так не хочет отнимать его время, и правда, совсем не обязательно провожать, она была рада видеть его, и ей очень жаль, что пора убегать.

Как только Петруша скрылся в метро, Леся облегченно вздохнула. Хватит, решила она, нечестно ходить на свидания, когда думаешь о другом. С тех пор Леся старалась избегать Петрушу, а если все же они пересекались и он ее приглашал куда-то, под разными вежливыми предлогами отказывалась. Вскоре он все понял, и они пришли к тому, что только кивали друг другу в знак приветствия. Леся почувствовала огромное облегчение.

А тем временем близился конец июня и время отъезда.

Отец дал Лесе номер Александра Александровича, чтобы она узнала, что нужно взять с собой. Тот сначала не отвечал несколько дней, а потом от него пришло сухое, вполне себе университетское, сообщение:

И ниже были написаны номера телефонов Севы и Маши.

Когда пришло сообщение от А. А., Леся и Аля пили кофе в их любимой кофейне. Леся долго не думала и нажала на присланный номер Севы, потому что с Машей ей было неуютно общаться в ресторане, а Сева посмеялся вместе с ее отцом, когда она процитировала Михаила Круга. Он ответил почти сразу: переслал из какой-то, видимо, общей группы список вещей.

– Ого!

– Что? –спросила Аля.

– Да тут и посуда, и фонарик, и батарейки, и стиральный порошок! Ну документы, одежда понятно… Прищепки! Аль, а их вообще еще продают?

– Дай аватарку этого парня глянуть, – попросила Аля, вытягивая шею.

– Только не позвони ему случайно, умоляю.

Аля открыла фотографию. Сева изображен на ней был улыбающимся и, судя по песку и лопатам сзади, во время одной из экспедиций.

– Слу-у-у-ушай, симпатичный.

– Да, ничего.

– Понравился?

– Аль, ты понимаешь, я не могу просто. Ни с Петрушей, ни с Севой не могу. Я как будто сижу в клетке и сверху вывеска «Ярослав». Я других парней, может, и вижу, но они все – просто не он. Не так улыбаются, не так смотрят. Чужие. И плакать хочется. Так что все равно мне, что этот Сева симпатичный. У меня внутри будто грязная лужа, плохо мне.

Аля ничего не ответила.

– Может, сделаем маникюр? – предложила Леся, наблюдая в большое окно, как женщина вошла в салон напротив кафе.

– Тебе же уезжать через неделю на раскопки. Думаешь, разумно?

– А я грязью зарастать не планирую, Алюш! Все равно с гель-лаком покрасивее будет, поухоженнее.

– А как ты его потом снимать будешь? Сколько это все продлится?

– Кажется, месяц или полтора.

– Ну!

– Да боже мой, потом ножницами отрежу лишнее, и все. Я от красоты отказываться не собираюсь!

– Звучит как жизненный девиз. А я, Лесь, думаю, что все-таки не буду писать отцу. Зачем? Он ведь знает обо мне. А если не ищет и не звонит, значит, я ему не нужна.

– Всякое может быть, ты же не знаешь всего.

– Конечно, я понимаю. Но мне обидно. Когда ты уедешь, я тоже в Москве оставаться не стану. Поживу у бабушки в Переделкино. Подумаю обо всем спокойно, без суеты. У бабушки спрошу.

– Пиши мне обязательно обо всем.