Книга Буря, страница 70 – Зина Кузнецова

– Да, пап.

– Ну и молодец. Ладно, я спать. Спокойной ночи, Вер.

Я кивнула и посмотрела на маму. Отец прошел мимо нее так, будто она была статуэткой, украшающей кухню.

Я встала и пошла за папой. Наблюдая, как он укладывается в постель, я встала рядом.

– Ты чего хотела, Вер? – спросил папа, устроившись под одеялом.

– Папа, а как бы ты описал свою идеальную жизнь? Только двумя словами.

– Полная приключений и азарта. Спокойствие – это тормоз. Не двумя словами, конечно, получилось… А что?

Я покачала головой. На самом деле, наблюдений было много, но я чувствовала, что они не могут быть озвучены, потому что тогда рухнет большая конструкция, на которой держатся многие привычные для нашей семьи вещи, и будет больно всем.

А еще я, кажется, начала понимать, почему папа не любит фотографию целующихся дедушки и бабушки. Сложно смотреть на то, чего не обрел сам.

Когда противно пищащий школьный звонок выдернул меня из нахлынувшей паники, я дернулась и вздохнула.

10:10.

Марк посмотрел на меня и мотнул головой в сторону выхода. Я встала и, чуть помедлив, вышла в коридор. Мне казалось, что в тот момент я отдала бы многое, чтобы кто-нибудь разрешил мне сбежать и спрятаться.

Я увидела, как Марк просит Петю о разговоре. Они встали в дальнем углу. Я смотрела на них и уже тогда понимала, что нам троим предстоит пережить несколько минут, которые что-то изменят в каждом.

Я подошла и остановилась рядом с мальчиками. Петя улыбался мне, но как-то печально. «Наверно, Марк прав, и Петя действительно о чем-то догадывался, – подумала я. – Бедный милый Петя». С тоской и болью я поняла, что скоро мое появление перестанет вызывать у него улыбку. Как я сочувствовала ему. Очевидно, что лучше быть тем, кто сообщает нечто ужасное, чем тем, кто узнает. По крайней мере, мы с Марком готовились к тому, что произойдет, а Пете предстояло приноровиться к ситуации на ходу.

Начался разговор, для которого мы все были слишком юны.

Марк заговорил первым. Он не был похож на себя – я чувствовала, как дрожит его душа. Я наблюдала, как медленно, по мере продолжения монолога Марка, увядает жизнерадостность на лице Пети. Вот дрогнула улыбка, и судорожно вспорхнули ресницы. Петя слушал и переводил серьезный взгляд с меня на друга. Должно быть, начался урок, потому что гул голосов затих.

– Понимаешь, просто так вышло. Ты не думай, что мы за твоей спиной… Черт! Петь! Просто вот так вышло. Я не знаю, что еще сказать, честно.

Мы стояли втроем, опустив головы в пол. Марк замолчал, и больше никто не произнес ни слова. Я хотела что-нибудь добавить, но внутри у меня все сжалось, а дыхание стало быстрым. Я молилась об окончании этой сцены. Я не могла больше находиться в этом моменте.

– Окей, я понял, – наконец другим, взрослым голосом произнес Петя и, оттолкнувшись от стены, прошел через пространство между мной и Марком.

С диким криком по коридору пронеслись маленькие мальчики.

Оказывается, перемена еще не закончилась. Просто мы все были оглушены разговором.

Я посмотрела на часы.

10:16.

– Шесть минут.

– Слишком бесконечные шесть минут, – сказал Марк и устало провел ладонями по лицу, словно умылся.

Я прислонилась к стене, опустилась по ней на пол и подняла слезящиеся глазана Марка.

– Зато мы поступили порядочно. – Помолчала и вдруг грустно засмеялась: – А Петя еще говорил, что быть честным и порядочным или не быть – это пока не главный выбор в жизни одиннадцатиклассника.