Книга Буря, страница 30 – Зина Кузнецова

Когда мы шли до моего дома, я почти всю дорогу молчала. Вдруг ко мне подошел Петя.

– Как фотосессия? Не устала от Кати? – спросил он.

– Нет, Катя замечательная. Я рада, что она меня вытащила.

И тут, словно поняв, что говорят о ней, Катя обернулась, посмотрела на нас с Петей, идущих вместе, и подмигнула мне.

Я смутилась.

– А ты уже проявила фотки с той нашей прогулки? – спросил Петя.

– Ага. Сейчас покажу.

Я достала телефон и открыла фотогалерею. Он внимательно рассматривал снимки, когда мне написал Дима, один из наших с Леной мальчиков-футболистов. С некоторыми я продолжала иногда переписываться, хотя прежней дружбы уже, конечно, не было.

– Это твой парень? – спросил Петя, передавая мне телефон.

У меня в груди взыграла гордость. Как вовремя Дима написал! Как приятно создать видимость востребованности!

– Нет, – ответила я, – просто друг.

Петя помолчал.

– Слушай, Вер, а может, ты захочешь как-нибудь…

Он не успел договорить – мы дошли до моего дома, и Марк крикнул:

– Высадка пассажира! Гражданка Вера, пройдите к выходу.

Я вяло улыбнулась и направилась к подъезду. Петя догнал меня и начал снова:

– Вер, по поводу… В общем, я…

Снова помешал Марк, который,подпрыгивая на месте, сложил руки рупором и крикнул:

– Петр! Мы замерзаем!

Петя оглянулся на друзей и быстро махнул им рукой, а потом повернулся ко мне, поцеловал в щеку и ушел.

Я еще несколько минут стояла потрясенная, а потом подпрыгнула от радости и забежала в подъезд.

С самого начала декабря старшеклассники не умолкая стали говорить о новогодней вечеринке. Говорили в основном, конечно, девочки, но и среди мальчиков нет-нет да и проскальзывало волнение.

Я идти не собиралась. Зачем? Тоскливо и одиноко слоняться между ребятами? Или стоять у стола с пиццей и неловко есть, лишь бы никто не понял, что я не знаю, куда себя приткнуть? Поэтому, когда за неделю до Нового года и за день до вечеринки мама спросила, какое платье собираюсь надеть, я ответила, что не пойду.

– А почему?

Тут голову поднял и папа. Я знала, что, если отвечу правду, они заведут старую песню про то, что я, как улитка или как страус, не вылезаю из раковины и прячу голову в песок, а ведь в жизни нужно стремиться к успеху и добиваться его, а чего добьюсь я с таким поведением, и прочее в их духе.

– У меня репетитор по математике на это время.

– Малышка моя, ты так усердно учишься… Хочешь, я позвоню Алевтине Викторовне и отпрошу тебя?

– Да не. Я переживу. Считаю это вкладом в свое будущее.

– Вот это правильно! – бодро сказал папа и похлопал по своим щекам одеколоном. – Вот это ты хорошо размышляешь! Горжусь!

Они с мамой собирались на день рождения к папиному коллеге в ресторан, а я ходила за ними по пятам по квартире и наблюдала. Их мирная праздничная суета успокаивала меня.

Папа сидел в коридоре на кушетке уже полностью одетый, когда из комнаты вышла мама.

– Ну как? – Она покрутилась перед ним.

Я залюбовалась тем, как красиво голубое платье подчеркивало цвет маминых глаз, а папа быстро мазнул по маме взглядом и продолжил изучать что-то в телефоне.

– Слушай, давай пошустрее, такси уже ждет, – сказал он.

Мама растерялась на долю секунды, потом взяла себя в руки и надела шубу.

Когда за родителями закрылась дверь, я налила себе какао, взяла печенье и забилась в кресло. Рядом на подлокотнике устроилась кошка.