Книга Буря, страница 27 – Зина Кузнецова

– Я стараюсь не пить кофе, спасибо.

– Выбери что-то другое. Я угощаю.

– Нет, что ты, спасибо.

– Ну пожалуйста, – он улыбнулся, – я хочу быть уверен, что тебе тоже тепло. Ради моего спокойствия.

Я улыбнулась в ответ и попросила бариста сварить какао.

– А почему ты не пьешь кофе? – спросил Петя, когда мы вышли из кофейни состаканчиками и стали спускаться к набережной.

– Я пью, просто стараюсь не больше одной кружки в день. Я тревожная. Сплю плохо.

– Это как-то связано с драконом? – Я удивленно посмотрела на Петю, и он добавил: – Ну, помнишь, ты тогда говорила… Что ты еще как в темнице.

– А-а-а, да… Много переживаний о будущем.

– Я тоже часто волнуюсь из-за него.

– Да? Мне казалось, что ты очень спокойный, – сказала я, отпивая какао. – Мм! Как вкусно! Спасибо, что угостил!

Петя улыбнулся, задержав на мне взгляд дольше обычного, потом мотнул головой, словно приходя в себя.

– О чем мы? – сказал он. – А! Я волнуюсь, но не показываю просто. Хотя бывает, что переживаю, да.

– Из-за чего конкретно?

Петя пожал плечами.

– Да как все, наверно. Экзамены, поступление, будущее…

Мы остановились на середине набережной.

– Подержи, пожалуйста, – попросила я, протягивая Пете стаканчик какао.

Достала «Смену» из футляра, выставила нужные настройки и навела объектив на Петю, который стоял немного растерянный.

– Улыбнись! – сказала я.

Петя засмеялся. Когда фото было сделано, я повесила «Смену» на шею, подошла к нему и забрала стаканчик. Какао еще было теплым и приятно грело.

– Давай походим, может? – предложил Петя.

Я кивнула.

– Если увидишь человека с какой-нибудь интересной внешностью, говори мне.

– Окей.

Медленно мы прогуливались вдоль набережной и молчали. Я понятия не имела, о чем говорить и как себя вести. Петя, кажется, тоже смутился больше, чем ожидал.

– Слушай, – вдруг нашелся он, – а помнишь, Марк тебя спросил, зачем фоткать на пленку, если есть современные технологии. А зачем ты на самом деле это делаешь? Ты не подумай, – быстро добавил Петя, – я не хочу тебя обидеть. Просто правда интересно, зачем тебе это.

Я помолчала, собирая воедино все свои мысли, потом достала телефон и показала Пете фотографию бабушки и дедушки, ту, где они целовались.

– Они оба уже умерли, – сказала я. – Но здесь им по-прежнему двадцать лет. И через сто лет им по-прежнему будет двадцать, и они будут целоваться. Это же чудо.

К глазам подступили слезы, и, чтобы сдержать их, я продолжила говорить про то, что сохраняю прошлое, которое каждую секунду испаряется, и про то, что пленка как-то все-таки иначе ловит мир, не так, как современные камеры.

Петя меня внимательно и серьезно слушал. Когда я вгляделась в его лицо, меняпоразило то, насколько искренне он пытался понять меня. Это забытое чувство единения с человеком сбило меня с ног, и я ощутила, как была одинока до этого разговора. В глазах все-таки заблестели слезы, я быстро приложила «Смену» к лицу, чтобы Петя их не увидел, и сделала фото первого, что пришло на ум, – закрытого киоска с мороженым.

– Ты часто прогуливаешь? – спросила я.

– Ну так. Бывает иногда. А ты?

– Последнее время часто. День короткий, а мне практиковаться в фотографии надо.

– А я просыпаю часто первые уроки. Хорошо, что это литература или русский. А то за пропуски алгебры или геометрии МихНих меня бы пристрелил на месте.