Книга Буря, страница 16 – Зина Кузнецова

В класс я забежала за секунду до того, как Михаил Николаевич закрыл дверь.

«Достаньте листочки и закройте учебники», – с порога сказал он.

Класс недовольно загудел. А я обрадовалась: «Контрольная! Прекрасно! Сорок минут без пугающих мыслей – только уравнения!»

Михаил Николаевич подошел к доске, чтобы написать для нас задачи, когда дверь резко открылась и в кабинет вошел Марк. Все затаили дыхание в предвкушении разборок.

– Причина опоздания? – спросил Михаил Николаевич.

Марк достал телефон и включил дисплей.

– Технически, – он нахально улыбнулся уголками губ, – я не опоздал. На часах без двух минут. У охранника часы спешат.

Одноклассники начали переговариваться, а Михаил Николаевич отвернулся от доски, положил мел… С раздражением я посмотрела на Марка. Он оттягивал минуты моего спокойствия своей бравадой!

– Опаздывая, вы в первую очередь демонстрируете свое неуважение ко мне. Если бы я оказался в таком затруднительном положении, то уже перевел бы часы, как на вахте, и жил по ним, – сказал Михаил Николаевич. – Более того, в школу каждый ученик обязан приходить минимум за пять минут до звонка, а не за две. Так уж повелось, и я считаю, что это правильно.

– Это негласное правило, а все, что не написано на бумаге, нормативным актом не является и к выполнению не обязательно.

Видимо, Марк собирался сдавать обществознание на ЕГЭ. Обычно так выпендривались те, кто начинал проходить раздел «Политика».

Следующие сорок минут Марк провел в коридоре. Михаил Николаевич дерзость не ценил ни в каком виде и искренне считал, что в детях ее надо искоренять любыми доступными способами.

Когда прозвенел звонок, я с тоской посмотрела на свой исписанный с двух сторон листочек – закончились мои сорок минут спокойствия, нужно было возвращаться в свою жизнь, в свои переживания. Сдав работу учителю, я вышла в коридор. Сразу же на глаза мне попался Марк, окруженныйтолпой одноклассников. Он порывисто жестикулировал и что-то говорил. Круг рядом с ним то и дело взрывался смехом. Не трудно было догадаться, что высмеивали они недавний урок. Наверняка Марк превратил этот досадный эпизод в забавную историю.

Я стояла и так долго смотрела на Марка и на окружающих его одноклассников, что мир словно стал выворачиваться наизнанку. Я моргнула. Смех со стороны Марка раздражал, так что я быстро ушла в тихий уголок.

Мимо меня прошла Тоня с подружками. Я тут же окликнула ее, потому что знала, что у нее точно есть пленочный фотоаппарат и, значит, она могла бы помочь разобраться с моим.

– Слушай, у тебя какой-то другой фотоаппарат, – сказала она, когда я достала свою «Смену» из рюкзака.

– Да?

– Угу. У тебя прямо механический, наверно. У меня-то мыльница из 90-х, она автоматическая. Я туда только пленку вставляю и больше ничего не делаю.

– А с механическими ты не умеешь обращаться?

– Не-а. Вообще понятия не имею, как там все работает.

Я расстроилась: «Что за бесполезная покупка!»

– Слушай, – задумчиво сказала Тоня, – а сходи к школьному фотографу. Мне кажется, он точно что-то в старых фотиках понимает.

– Ты думаешь?

– Ему лет за шестьдесят. Как-то же он учился фотографировать до изобретения нормальных фотиков.

– Да, спасибо.

Я убрала «Смену» в рюкзак с мыслью, что совершенно зря потратила пятьсот рублей.

В последние выходные октября родители затеяли уборку на даче. Уже наступали холода, зимой мы на даче не бывали, и, чтобы весной было приятно возвращаться, родители всегда в последний приезд устраивали Великую генеральную уборку.