Книга Я верну тебя, страница 11 – Элен Ош

Но в течение дня из Мара правду выбил, кто вино в подарок подогнал. Он сам лишь посредником выступил. Но ничего! Все заплатят, мне бы только девочку найти.

— Долго же ты поднимаешься, —голос слышу, когда до третьего этажа добираюсь.

— Как вы учили, Ольга Петровна: на каждую ступеньку своя мысль, а в целом реферат или сочинение. Здравствуйте!

— Краткость есть душа ума, а многословье — бренные прикрасы. Слышал такую фразу?

— Шекспир? Я помню, вы говорили.

— Это хорошо, что память тебе не изменяет, Валех. Проходи, пожалуйста! Но также должен помнить, что быстрее мысли?

— Время.

— Верно! А его как раз и не хватает, — говорит, а сама на зеркало в прихожей показывает.

Смотрю. Читаю послание. Черным цветом по отражающей поверхности, в которой ловлю собственную бледную физиономию. А под глазами черно, да щетины больше стало.

Каллиграфическим почерком, если бы так не спешила моя девочка, написано: "Простите меня! Но надо уходить. В долг взяла деньги и кроссовки. Все верну! Спасибо вам!"

Молча в карман лезу. Налом мало. Бабло на карте да счетах банковских. Но вынимаю смятую купюру. Пять кусков.

Распрямляю банкноту. На полку под зеркалом кладу.

— Если мало, я добавлю. Сколько взяла?

— Не в деньгах дело, Валех! Что произошло? Почему Матильда так торопилась? Меня не дождалась! Я на рынок ходила. Хотела молочком свежим ее побаловать. Прихожу, а тут…

— Испугалась она, — честно признаюсь, вспоминая рассказ того парня, который увидел ее в окне. — Не доверяет. Вот и ушла. Но я найду. Верну ее. Клянусь!

— Да уж постарайся! Это тебе не годовую оценку исправлять.

— Разумеется, Ольга Петровна. А вы откуда Матильду знаете?

— В школе, где она училась, работаю. Выпускница моя!

— Тесен мир.

— Она тут вещи оставила, в которых пришла. Заберешь? — подбирает у порога сверток, мне протягивает. — Боюсь спросить, хоть Матильда и рассказала, но…

— Что?

— Почему в такой одежде пришла? Что ты с ней сделал?

Молча из пакета шмотки достаю. Сразу комбез рабочий узнаю. Пиджак мужской. Мысленно образ Матильды в этом одеянии рисую.

Пиздец какой-то! Братва даже одежду ей не вернула. В чем была, в кладовке закрыли. Пялились на нее, голую. Руками трогали!

Зубы стискиваю. Рычание не сдерживаю. Но кого винить? Сам же облажался.

Глаза на классуху поднимаю. С осуждающим взглядом сталкиваюсь. Как от пощечины, зажмуриваюсь.

— Я все исправлю!

— Уж будь так добр, — усмехается. — Родителей в известность поставить надо.В полицию ведь заявят. Сколько ее уже дома нет? Сутки прошли?

— Хорошо. Сделаю!

— Ох, Валех! — качает головой. — А скажи мне: это правда, что ты спорил на Матильду?

— Это она так сказала?

— Ответь уже.

— Да. Было. Но спорил, что не трону. Неделю.

— А потом? Поиграл бы и выбросил?

— Нет! — отвечаю, не задумываясь. — Выбила меня из зоны комфорта. Не такая, как все! С перчинкой. Как я люблю!

— Тогда, еще не все потеряно, Валех. Найди ее!

Киваю. За дверь выхожу, а в кармане мобила вибрирует.

— Слушаю!

— Вал, новости есть по девочке, — Ройс рапортует.

— Не тяни резину!

— На автовокзале видели. Братва сейчас записи с камер изучают. Пробьют, кто Матильду увез.

А я ладонью по лицу провожу. Охренеть просто! Из огня да в полымя. Век мне замаливать прощение. Но сначала найти надо…

А мне даже глаза не удосуживаются завязать. Настолько уверены в том, что не сбегу. Не заявлю на них, потом. Местность не определю, куда привезли. Но так оно и есть.