Книга Бывший. Спасибо, что лгал мне, страница 46 – Элен Ош

Однако звезды сошлись иначе, а у меня появился шанс. Спрашивается, особенно устами моей матери, какого черта? Беременная от другого! Фадеев, разуй глаза: кругом столько свободных баб.

Но я вновь и вновь возвращался воспоминаниями в купейный вагон, когда лежал на верхней полке и ловил взглядом ее красивый профиль.

Эти тонкие черты лица. Нежный цвет кожи. Аккуратный изгиб бровей и ровный носик. А губы… Как же я хотел прильнуть к ним поцелуем, когда она задумчиво проводила по губам пальчиком, что-то внимательно изучая в ноутбуке.

Это я потом выяснил: Маша всю дорогу читала информацию про курсы и морально готовилась к новому повороту в своей жизни.

Такая умница! Не сломалась, когда неожиданно осталась одна. Конечно, сестра пришла на помощь, но именно стремление к жизни, к совершенству заставило Марию гордо развернуть плечи.

Не испугалась новшества. Приехала покорять Питер своими шедеврами кулинарного искусства. И надо отдать должное Маше: торты и прочие десерты— выше всяких похвал.

— Малышка, давай в другой раз, а?

Вот как объяснить маленькому ребенку, что Машу надо отвезти в частную клинику на осмотр, и ей сейчас не до тортов.

— А если будет не пчелка, а кто-то другой сидеть на тортике, ты обидишься?

— Нет.

— Обещаешь?

— Да, — подпрыгивает, хлопая в ладоши.

— Ну, беги к бабушке! — смотрю вслед дочери, а сам на ноги поднимаюсь, разминая затекшие конечности. — Мам, я уехал!

— Хорошо, сынок! Передавай Маше привет, правда, она мне уже сама написала, но все равно.

— Вот как! А ты знаешь, я рад, что эта ситуация заставила тебя поменять мнение о Марии.

— Еще скажи, что ты и Орлову благодарен.

— Отчасти, мам.

— То есть…

— Ты знаешь, какая конкуренция среди адвокатов. А хорошее уголовное дело на дороге не валяется: либо примитив, либо заведомо проигрышное. А ситуация с братом Орлова весьма занятная.

— То-то ты его за решетку посадил, а мне пришлось отдуваться.

— Прости, мам! Надо было жестче с самим Орловым дело вести.

— Ой ладно, иди уже! — машет на меня кухонным полотенцем. — У меня каша из-за тебя сгорит.

— Все, ухожу. Вика, слушайся бабушку! — кричу я, а в ответ:

— Холосо.

И пусть картавит еще, но слышать голос дочери — сладость, вкуснее любого десерта.

Выхожу из дома, когда телефон входящий принимает. Стоило только вспомнить, как Орлов сам звонит.

— Слушаю.

— Утро доброе, Павел Николаевич.

Голос с тонкой ноткой иронии, а в самой внешности его владельца так и сквозит превосходство.

Карл Юнг в своих трудах подобный мужской типаж называл: Император. Доминирующая личность, которая устанавливает свои законы и правила и действует зачастую радикальными методами, устраняя с пути неугодных ему людей.

Что может подкупить столь властного человека? Не менее сильная позиция и амбициозность другой личности. И тут главное, не дать себя прогнуть. Действовать наравне, и никак иначе, чтобы не угодить в ту самую категорию неугодных.

— Чем обязан, Святослав Ильич, столь раннему звонку?

Матерь божья, я уже заговорил, как аристократы прошлого столетия, но чего только не сделаешь ради высоких целей.

— Да пустячок, Павел Николаевич. Вчера Мария сумочку у нас оставила. Вы бы передали ей. Все равно увидитесь быстрее, чем я.

— С удовольствием! Где встретимся?

— Я не поленился и ради такого случая решил подъехать к вашему дому. Заодно, еще раз обсудим дело Трофимова. Не хотелось бы вам платить за мою защиту на суде, если что-то пойдет не так. Сядем оба, Павел Николаевич!