Книга Давай разведёмся, страница 82 – Марика Крамор

— Мария, если вы хотите обсудить какие-то моменты наедине со мной, то мы с Маратом этот вариант обговорили. И он не против.

— Да, если ты пожелаешь, я могу выйти. Дождусь снаружи.Или пока ты не позовёшь меня. Хочешь? — чувствую ласковое поглаживание на ладони.

Перевожу взгляд с одного мужчины на другого. Я бы… очень хотела выговориться. Да, именно сейчас мне это очень нужно…

Остаёмся с доктором наедине. Я не хочу, чтобы Марат видел, как меня трясёт и я слова не могу выдавить, а каждая фраза застревает в горле, превращаясь в удушающий спазм.

Я просто давлюсь рыданиями, не в силах остановиться, и кажется, это никогда не закончится.

Громкий плач постепенно начинает переходить в чуть менее громкие всхлипы.

— Мария, возьмите.

Рассеянно поднимаю голову, взгляд отрывается от собственных рук и натыкается на протянутую бумажную салфетку.

— Спасибо, — благодарю прерывающимся шепотом.

— Могу я поинтересоваться? — доктор аккуратно ступает на тернистую тропинку.

— Да, можете.

— Почему вы плачете?

Голос его глубокий, спокойный, вызывает доверие. Мужчина наклоняет голову вбок. Едва-едва заметно. Чуть сдвигает очки выше по переносице.

Слушает очень внимательно, усердно впитывая мой ответ.

Меня вдруг прорывает. Я выливаю здесь и сейчас все, что потаенно где-то глубоко в душе гнило уже долгое время. Как я чувствовала себя брошенной, бракованной, ненужной, нелюбимой, сломанной, неполноценной, недостойной и ещё куча эпитетов.

Рассказываю, как было тяжело принять, что я для Марата никто. Как ужасно было думать, что у него другая. Как пронзительно больно было вспоминать «нас», его заботу, нежность и обожание.

Я говорю, говорю, медленно обнажая душу. Вновь возвращаюсь в прошлое, с силой прижимаюсь к нему, молю просто сказать, что он меня уже разлюбил, что я ему не нужна, но вижу лишь сжигающую боль в родных глазах и слышу механический глухой ответ: «Я не хочу этого говорить».

— Потому что это была неправда. Он не сказал, потому что это была неправда. Но… я не понимаю… — тяжело всхлипываю, — я всегда его поддерживала, я его боготворила. Даже не могу описать словами, кем он для меня был! А он просто ушёл, предположив, что мне будет лучше с другим. И мои ценности изменятся. Как это может быть? Он же любит меня, я вижу!

— Может, в этом и ответ? Может, он любит настолько сильно, что готов отойти в сторону, наплевав на себя, лишь бы вам было хорошо впоследствии?

— Да как мне может быть хорошо?

— Он может видеть это так. У каждого ведь свой взгляд.

— Но разве это не эгоизм? Он ведь не подумал, как плохо будет мне. Он ведь почти сломал меня.

— Но тем не менее вы здесь. Вы проследовалив кабинет за Маратом. Позволили держать вас за руку. В ваших глазах ярко горела надежда. И ещё было немного смущения. Что вы чувствуете сейчас, Мария?

— Мне вновь очень больно, — отвечаю, как будто заранее готовила ответ, — оттого, что я не понимаю его. Вернее, что я иногда его не понимаю. Не понимаю, почему он не может поделиться своими проблемами. Рассказать о своих чувствах. Объяснить, что его ранит. Что делает сильнее. Сказать, когда ему нужна помощь. Почему? Мы ведь родные люди. Я повстречала его в двадцать с небольшим, будучи ещё студенткой. Он же вся моя жизнь! Как можно полагать, что будет легче просто сломать меня, и ожидать, что я буду счастлива?