Книга Давай разведёмся, страница 76 – Марика Крамор

— Но это ведь не принципиальность. Это естественное, нормальное, адекватное желание — стать родителями, — шмыгаю носом. — Но мы ведь никогда не бросались в крайность, Марат… зачем ты так…

Наклоняется и пленит мои плечи, заставляя повернуться и взглянуть в его глаза.

— Да. Ты права. А я ошибся. Я сорвался и не смог вовремя остановиться. И я прошу всего один раз простить мне эту ошибку. Ты смогла бы, Лис? Мы могли бы рассмотреть другие возможности кроме тех, о которых мы уже упоминали. Если вопрос будет стоять ребром. И мы могли бы снова попробовать. Если тебе так это нужно. Я приму любое твое решение. И я… я очень виноват перед тобой. Но в тот момент, я не совсем себя контролировал. И выбраться из всего этого сразу не получилось.

Он отпускает меня, а я молчаливо тянусь к бардачку. Там всегда лежат влажные салфетки. Всегда, но только не зимой.

Крышка плавно опускается, и я тянусь вперёд на автомате. Но как только касаюсь гладкой кожи, замираю. Перед глазами чёрный толстый блокнот. У меня тревожные волны бегут по пояснице, а пальцы покалывает и сковывает от напряжения.

Перевожу вопросительный взгляд на Марата. Это «он»?

— Да, — супруг отвечает на невысказанный вопрос. — Я давно записываю мысли. Мне так проще разбирать собственные ошибки и анализировать успешные решения. И еще прорабатывать эмоциональную сторону, — молчание затягивается, и Марат обрубает довольно четко, но спокойно и обдуманно: — Маша, я бы не хотел, чтобы ты туда заглядывала.

— Нет, что ты. Я… — поскорее убираю руки от кожаного переплёта, чтобы лишний раз не нервировать мужа. — У меня даже и в мыслях не былопрочесть его содержимое. Я хотела у тебя салфетку утащить.

— Ниже посмотри.

Достаю. Отщелкиваю верхнюю крышку. Вытягиваю салфетку. Осторожно промакиваю тушь на щеках и начинаю стирать чёрные разводы под глазами.

Я похожа на худую панду. Прекрасно…

— Тебе нужно на самолёт, — отвлекаясь, бросаю в сторону. — Время поджимает, да?

Нет сил осознать, что он сейчас уедет. Мне хочется кричать, вцепиться в него и не отпускать никуда.

Эмоции не улеглись и улягутся ещё не скоро. Но я вижу пришибленное состояние Марата, и мне тааак больно за него…

Я не готова сейчас разойтись, оставив каждому из нас возможность самому додумать, как другой воспринял этот разговор.

Приведя себя в относительный порядок, убираю в бардачок салфетки. Перевожу неуверенный взгляд на мужа. Глаза мои от слез опухли и выглядят воспаленными.

В голове дыра, в душе дыра, мысли пустые. Не знаю, как себя сейчас правильно вести, чтобы не сделать хуже. Обсуждать что-то ещё нет времени. Вечером на расстоянии — не хочется.

Марату очень важен тактильный контакт. Касания для него — особый язык выражения чувств и привязанности, благодарности и нужности.

Вот даже сейчас. Прежде чем начать разговор, он взял меня за руку. Коснулся губами моих пальцев. Ему это важно.

И я осмеливаюсь потянуться к нему, аккуратно беру его пальцы в свою руку. Чувствую в ответ уверенное тёплое сжатие. Молчим какое-то время. Смотрим друг на друга.

— Марат, — прерываю наше звучное безмолвие. — Я бы не хотела, чтобы ты за руль садился в таком состоянии.

— Со мной все в порядке, — ловлю напряжённое.

— Марат, — пробую вновь, — я всегда была готова быть рядом, когда тебе плохо, выслушать, помочь. Мне очень больно осознавать, что ты во мне не разглядел человека, с которым можно поделиться. Который поддержит и поймёт. Это очень шокирует. И все же. Возможно, у тебя получится не быть таким самокритичным. Это ни к чему. Ты ведь со мной можешь побыть и слабым. Мое отношение от этого не изменится, — мой дрожащий шепот наполняет салон, я очень боюсь сейчас сделать что-то не так, что может усложнить нашу с супругом и без того непростую ситуацию. — Поэтому… давай мы сейчас пересядем в мою машину, и я отвезу тебя в аэропорт.