Книга После развода. Зима в сердце, страница 40 – Юлия Пылаева

Меня охватывает дичайший страх, потому что, оказывается — на мою жизнь и жизнь моей дочери покушалась женщина, которую я даже не знаю.

— Есть улики, — коротко отвечает Паша, явно не желая посвящать меня во все детали.

— Ужас… — я отвожу взгляд, чтобы отвлечься и не заплакать.

Меня накрывает волной бесконтрольного страха. Я не даю себе об этом думать, но та ночь, когда наш дом подожгли, навсегда оставила во мне шрам.

Что, если бы я спала?

Что, если бы мы задохнулись от угарного газа?..

— Тебе не нужно бояться, — голос Паши звучит у моего уха, а его рука обхватывает меня за талию, помогая подняться на ноги. — Слышишь меня?

Я не понимаю, как он так быстро оказался рядом, а его свободная рука уже заботливо убирает от моего лицаволосы. Костяшками пальцев он то и дело проводит по моей щеке — обжигающе ласково.

— Как я могу не бояться? — слёзы всё-таки бегут по моим щекам, а бывший муж следит за ними.

— Не плачь, Тань. Пожалуйста, — он мягко ловит слёзы, убирая их с моего лица. — Я не дам ничему плохому случиться.

— Допустим, — во мне говорит отчаяние и прагматизм. Слёзы не делают из меня нерациональную барышню. — Допустим, сейчас, пока мы временно тут, у тебя под крылом. Но когда-то мы со Снежаной вернёмся в тот дом, и…

— Тань, — он заключает моё лицо в свои горячие, словно поверхность солнца, ладони. Они греют, обжигая теплом, к которому хочется тянуться. — Вре́менным было прошлое, когда ты и я были не вместе.

— Паш…

— Нет, слушай. Я знаю, что ты гордая и упрямая, а я козёл, которому нужно будет долго и муторно заслуживать твоё доверие, — жарко произносит он. — И я на это согласен. Насчёт дома — теперь он тут. В безопасности. У вас будет всё, что захочешь.

— Это не просто, — мотая головой, пытаюсь отвернуться, но Золотов не даёт. — Мне нужно разобраться с…

— Всё очень просто. Предельно просто. Тебе больше ни с чем не нужно разбираться. Мы разделим роли, Таня, слышишь? Ты занимаешься Снежаной, а я решаю другие важные вопросы вместо тебя. Как и должен был последний год — но меня, козла, рядом не было. Я всё наверстаю, — он прислоняется лбом к моему, попутно вжимая меня в своё сильное, горячее тело. — Всё сделаю. Только, пожалуйста, не плачь. Я больше не хочу, чтобы ты плакала. Никогда.

Нельзя вот так взять и отмести в сторону болезненный опыт, который когда-то перевернул твою жизнь с ног на голову.

И даже несмотря на то, что слова Паши попали мне в самое сердце, у меня всё ещё оставались сомнения.

Действительно ли всё, что он сказал — истина?

Могла ли болезнь матери потрясти его настолько?

Ответы на свои вопросы я получила, когда Тамара Леонидовна пришла в гости познакомиться со Снежаной. Кирилл Андреевич, мой бывший свёкор, придерживал её за руку и помогал во всём. Невооружённым глазом было видно, как он её опекает.

Мужчинам надо отдать должное — что Паша, что Кирилл Андреевич держались. А вот я… стоило увидеть, что болезнь сделала с некогда пышущей здоровьем женщиной, как что-то внутри меня надломилось и треснуло.

Старые обиды моментально ушли на второй план, когда Тамара Леонидовна подошла ко мне и, заключив мои ладони в свои ледяные руки, слабым голосом извинилась за прошлое, попросила показать ей внучку.

А увидев Снежану, она заплакала, сокрушаясь, что боится взять её на руки — сил почти не осталось.