Книга Развод. Счастье любит тишину, страница 90 – Анна Барс, Юлия Пылаева

Он всегда максимально учтив. Ни следа не осталось от той наглости и напора, которыми он раньше пытался меня брать.

— Хорошо, спасибо. Как ты? — я еле нахожу в себе силы, чтобы посмотреть на него.

И как только мой взгляд касается его мужественного, холёного лица, в котором спрятана тайна, мне становится плохо.

Как будто в моём животе разбушевались бабочки, которых там быть не должно.

— У меня всё как обычно, — улыбается одними губами он. — Давай пообедаем вместе?

— Знаешь, я… у меня…

— Занята? Куча дел? — с кривой улыбкой на губах он начинает пересказывать мне мои же оправдания каждый раз, когда я отказывалась от его предложения.

— Вроде того, — чувствую себя пойманной на лжи. — Ладно. Работа не волк — в лес не убежит, я права? Надеюсь, ты знаешь хорошее место.

— Отличное, Алиса, — в лице Богдана что-то меняется, и оно становится светлее. — Я знаю отличное место, и тебе там точно понравится.

Он оказался прав: и еда в этом месте оказалась замечательная.Только вот мне здесь не нравилось совершенно.

Потому что моё бедное сердце никак не могло вернуться в нормальный ритм работы.

Я чувствую себя как на пороховой бочке и американских горках одновременно.

— Из тебя вышла отличная руководительница.

— Это завуалированный комплимент?

— Почему же завуалированный? — Богдан смотрит на меня без улыбки. — Самый что ни на есть прямой. Я вижу твою работу и горжусь. Наташе про тебя рассказываю, хвалю. И она тоже тобой гордится.

— Теперь понятно, почему она рисует маму за столом перед ноутбуком, — тихо смеюсь я.

— О да, — говоря о дочери, Можайский тоже начинает смеяться. — У меня таких рисунков дома коллекция. У нас дома, — поправляет себя он.

— Ты ещё его не продал? — поднимаю на него глаза и сталкиваюсь с удивлённым взглядом.

— А должен был?

— Это огромный дом для одного человека, — пожимаю плечами. — Но дело твоё, я лезть не буду.

— Да, это правда большой дом, но… — тут Богдан останавливается и мотает головой, думая о чём-то своём. — Изначально он был нашим. Принадлежал нашей на то время счастливой семье. Я никогда его не продам. Не смогу.

Его «никогда» попадает мне в самое сердце, я ловлю себя на желании поскорее собрать вещи и вернуться в офис.

— Опять же, Богдан, выбор за тобой, — пытаюсь дежурно улыбнуться, но получается дергано. — Может, пойдём? Я сыта.

Обратно до офиса мы добираемся в тишине, а как только он паркует машину, я вылетаю из неё как ошпаренная.

Вот почему я так упорно не хотела оставаться с ним наедине! Зря я себя переоценила. Сотворила глупость…

Щёки горят, пульс бешеный, я даже потею так сильно, что приходится снять пиджак и повесить его на спинку рабочего кресла.

Оказывается, время ни черта не лечит. Вот ни капельки! Оно только делает всё сложнее и запутаннее.

Чтобы больше с ним не пересекаться, я провожу остаток дня у себя в кабинете и только, когда все сотрудники, включая его, расходятся по домам, собираю вещи и, как летучая мышь из ада, вылетаю из кабинета.

— Я думал, что уже не дождусь тебя, — голос бывшего мужа срабатывает подножкой: я буквально падаю в его руки, что, казалось, только этого и ждали.

— Ты меня ждал? — спрашиваю я, выпрямляясь и с опозданием понимая, что он не спешит выпускать меня из своих объятий.

— Конечно, — отвечаетон, глядя мне в глаза совершенно гипнотическим взглядом.