Книга Развод. Счастье любит тишину, страница 47 – Анна Барс, Юлия Пылаева

Мда, амбициозный, как всегда. Я, конечно, знаю, что Богдан всегда получает то, что хочет. Но не до такой степени. Похищение с порога зала суда — даже для него нехарактерный поступок.

Но я его не боюсь, ни капельки. Он ещё пожалеет об этом.

Фургон едет долго. Настолько долго, что я успеваю трижды представить, как даю показания в суде, срываю аплодисменты зала и получаю половину его бизнеса.

Это дело принципа, но и отличное наказание за его предательство. С Богданом я не разговариваю — опять же чисто принципиально. Посмотрим, куда он меня привезёт на таких уверенных щах. Страха и слёз он от меня не дождётся.

— Подожди… — я прищуриваюсь в окно. — Это же…

— Да, — Богдан довольно улыбается во все тридцать два. — Мы почти на месте.

У меня отвисает челюсть. Потому что этот дом я знаю. Дом у реки. Небольшой, милый, как из открытки. С верандой, плетёными креслами в беседке и деревянными ставнями.

Когда-то я увидела его случайно и влюбилась с первого взгляда. Мы все вместе отдыхали в нём несколько дней, вдали от всей суеты. Не верю.

— Это… это и правда тот самый дом? — я прищуриваюсь снова, не веря глазам. — Который не продаётся?

— Уже продаётся, — он пожимает плечами. — Точнее, его продали. Мне.

— Ты врёшь! Этого не может быть. С первой минуты, как только я зашла на порог, я хотела этот дом, но он не продавался, сколько бы мы ни предлагали хозяину.

Я зависаю. Не потому что расчувствовалась… ну, может, чуть-чуть, а потому что мозг не успевает обработать информацию. Богдан купил тот самый дом, который был моей мечтой? Этот упрямый, самодовольный, наглый кабель, которого я просто терпеть теперь не могу?!

— Ты с ума сошёл? — бормочу я. — Это же дорого и теперь уже ни к чему.

— Не дороже, чем мояжена.

— Ну-ну, — фыркаю я, чтобы скрыть, как сердце предательски бухает.

— Я все эти три года пытался его купить, но владелец всё так же не хотел продавать. А потом… ну, видимо, судьба.

Я не верю всему этому. То есть мой без пяти минут бывший муж, который мне изменил, похищает меня у здания суда и привозит в домик моей мечты у реки, который он купил?! Что вообще происходит? У меня голова кругом идёт. Слишком поздно — мне всё это уже не нужно. Теперь я просто жертва принудительной романтики.

— И что? Ты думаешь, я сейчас выйду, расплачусь, кинуcь тебе на шею и скажу: «Я прощаю тебе твои похождения, пошли обустраивать веранду»?!

— Нет, — спокойно говорит он. — Я думаю, ты пойдёшь в дом. Покричишь на меня ещё немного. А потом мы, может быть, просто посидим на тех самых плетёных креслах. И ты, возможно, вспомнишь, за что вообще когда-то меня полюбила.

— Нет, Богдан. Этого не будет. Ты насильно меня сюда притащил. Я на тебя заявлю — тебе это с рук не сойдёт.

— Алис, не будь глупой. Ещё как сойдёт.

— Поздно разговаривать, Можайский. Ты ещё этого не понял? Я хочу развод.

Фургон останавливается.

— Добро пожаловать, — говорит он, открывая дверь. — В твою мечту. Которую я, между прочим, очень постарался реализовать.

Я медленно выхожу — не могу больше находиться в этом душном фургоне. Мне нужен свежий воздух. Тянусь за телефоном, который в сумочке на переднем сиденье, и вспоминаю, что здесь никогда не было зоны. Конечно, достаю телефон — сигнала нет.

— Отвези меня обратно! Сейчас же! Мало ли что с Наташей, а ни у тебя, ни у меня нет связи.