Книга Твоя пустота, страница 24 – Айрин Крюкова

И всё это пугало.

Не потому что он сильный. Не потому что он опасен.

А потому что… я всё ещё чувствовала к нему что-то, несмотря на это.

Тайлер тем временем смеялся, обнимал кого-то из друзей, громко обсуждая бой. Для него это был просто кайф. Просто развлечение. Он не видел того, что видела я. Он не чувствовал этой мерзкой пустоты, исходящей от Мэддокса, как от поломанного зверя.

Мэддокс стоял внизу арены, его грудь тяжело поднималась от напряжения и физической усталости, но на лице не было даже намёка на слабость. Он был чертовски спокоен как зверь, насытившийся добычей. Вокруг него столпились парни, кто-то с восхищением похлопывал по плечу, кто-то пытался заговорить, но он… он просто молчал. Глухо, холодно, отрешённо.

— Чувак, это было ахуенно! — крикнул кто-то из парней, хлопнув его по спине.

Мэддокс даже не взглянул на него. Его взгляд был направлен куда-то в пустоту, словно он уже мысленно ушёл отсюда. Ни слова. Ни тени улыбки.

К нему подошёл Тайлер, широко ухмыляясь, и поднял руку для братского рукопожатия. Только его он воспринял. Только ему он сжал руку, коротко кивнув, как будто признавая лишь его присутствие. Остальные были шумом. Мусором.

Я наблюдала за ним, затаив дыхание, не отрывая взгляда. Он был весь в поту и кровавых ссадинах, но даже это делало его пугающе привлекательным. Он был весь из грубых линий, сжатыми челюстями и ледяным равнодушием ко всем, кто не входил в его узкий круг доверия. Чёрт, даже побитый, он выглядел не как побеждённый, а как зверь войны, вышедший из боя только сильнее.

Я хотела отвести глаза. Заставить себя отвернуться. Но не смогла.

И вот в этот момент…

Сквозь толпу пробирается девушка.

Высокая, эффектная, хищная. Длинные ноги, подчёркнутые чертовски узкими джинсами, обтягивающий топ, выставляющий напоказ всё, чем она может гордиться. Волосы - светлые, волнистые, распущенные. Она двигалась с той самой самоуверенностью, которая бьёт прямо по чужому самолюбию.

Она шла к нему. Толькок нему.

Моё сердце упало где-то в живот.

Она подскочила к Мэддоксу и буквально впилась в него. Обняла его, прижимаясь всем телом, словно хотела раствориться в нём.

— Любимый, ты молодец, — пропела она, с довольной улыбкой, прижавшись губами к его щеке. Её голос был сладким, как отрава.

Мэддокс обнял её в ответ. Быстро. Спокойно. Без особых эмоций…но он сделал это.

Моё дыхание сбилось.

Любимый.

Она назвала его любимым.

В груди что-то хрустнуло. Медленно, мучительно.

Я чувствовала, как внутри всё сжимается, как будто чья-то рука сдавливает моё сердце. Почему это так больно? Почему я смотрю на это и ощущаю, будто мне ломают рёбра?

А потом она отстранилась… и впилась в его губы.

На глазах у всех.

Это был не поцелуй. Это была демонстрация. Она целовала его, как будто хотела заявить: он мой. И я видела, как он ответил на этот поцелуй. Не с жадностью, но и не отстранился. Не остановил. Он позволил.

Толпа взорвалась радостным визгом. Свист, крики, аплодисменты. Кто-то даже крикнул «Вот это страсть!». А мне казалось, что я умираю.

Моё сердце разбилось. Оно и раньше трескалось, кусками выпадало, но сейчас… оно развалилось. Насовсем. Мне было трудно дышать, я будто глотала воздух, но он не доходил до лёгких.

Я отвернулась. Не выдержала.

— Чёрт, ты как? — прошептала Джаконда, положив руку мне на плечо. В её голосе было столько жалости, что мне захотелось провалиться сквозь землю. — Не стоило мне тащить тебя сюда. Я дура… такая дура.