Книга Разбитая осколками, страница 15 – Айрин Крюкова

— Доброе утро, Ариа, — сказала она тихо, и её голос был ровным, спокойным, словно она привыкла говорить с детьми и не спугнуть их. — Я Моника. Ваш брат всё подробно рассказал.

Я кивнула, пропуская её внутрь. Всё ещё настороженная, но в то же время чувствуя, что рядом с этой женщиной не пахнет угрозой. Она прошла в комнату и, увидев Тею, сразу смягчилась, словно лицо её засветилось.

— Какая красавица, — почти шёпотом произнесла она, присаживаясь к кровати. — Настоящее солнышко.

И в этот момент я впервые за утро вздохнула свободнее. Что-то внутри подсказало: да, с этой женщиной можно оставить дочь.

— В обед привезут кроватку, — объяснила я, пока показывала, где лежат бутылочки, смеси, одежда. — Её нужно будет принять. Ещё… она иногда плачет, но чаще просто хмурится. Так что если нахмурится это нормально, не значит, что она недовольна.

Моника слушала внимательно, иногда кивала, иногда что-тоуточняла, и с каждой минутой я убеждалась, что брат не подвёл.

Когда я наклонилась, чтобы поцеловать Тею, у меня внутри всё оборвалось. Хоть я понимала, что ухожу ненадолго, всё равно чувство было таким, будто я оставляю её навсегда. Тёплая щёчка коснулась моих губ, и я едва не заплакала.

— Мамочка скоро вернётся, — прошептала я ей в волосы, вдохнув её сладкий младенческий запах. — Будь умницей.

Словно в ответ Тея вздохнула и дёрнула ручкой, а я почувствовала, как Джаконда мягко положила ладонь мне на плечо.

— Всё будет хорошо, — сказала она тихо. — Пошли, а то мы и так опоздаем.

С трудом я оторвалась от дочки. Закрыла дверь, и сердце тут же сжалось, будто там, за дверью, осталась вся моя жизнь.

Такси уже ждало у подъезда. Я опустилась на сиденье, и только тогда заметила, как дрожат мои руки.

Джаконда глянула на меня с укоризненной улыбкой:

— Ты вся белая. Ещё подумают, что ты на казнь едешь.

— А разве нет? — сорвалось у меня. Я поймала себя на том, что сжимаю ремень сумки до боли. — Там будет человек… которого я ненавижу.

За окном мелькали улицы, чужие лица, обычная жизнь, но для меня всё это будто исчезало. В голове всплывал только один образ. Его. Холодные глаза, полные равнодушия, губы, произносящие слова, от которых у меня до сих пор кровь стынет.

Год. Целый год я пряталась. А теперь должна войти туда, где он часть моего прошлого.

Я уставилась в окно, и мысли потекли сами собой:

А если он там? Что я сделаю? Смогу ли пройти мимо, не дрогнув? Или внутри снова всё оборвётся?

Сердце билось так, что, казалось, его слышно на весь салон.

И чем ближе машина подъезжала к университету, тем сильнее становилось ощущение, что я иду не просто в здание, возвращаюсь в своё личное пекло.

Я шла по коридору и чувствовала, как сердце гулко стучит в груди. Каждый шаг отдавался в висках, будто я иду не по университету, а по минному полю. Эти стены знали меня другой. Наивной, живой, полной иллюзий. Сейчас я возвращалась чужой, холодной, с тяжёлым грузом внутри.

Я проводила взглядом знакомые лица. Кто-то, кажется, узнал меня и удивлённо повернул голову, но не подошёл. Кто-то просто прошёл мимо. Мне казалось, что у меня на лбу написано: она отсутствовала год.

Я старалась идти ровно, держать осанку, но внутри всё было натянуто,как струна. И вдруг впереди, в конце коридора, я заметила знакомую фигуру. Тайлер.