Книга Разбитая осколками, страница 120 – Айрин Крюкова

Тея моргнула, посмотрела на неё, и вдруг чуть нахмурилась.

— Она… — женщина всхлипнула и рассмеялась сквозь слёзы. — Она же копия Мэддокса. Эти глаза… этот взгляд…

Я невольно улыбнулась. Мэддокс стоял рядом молча, напряжённый, но в его взгляде было что-то… мягкое. Почти уязвимое.

— Можно? — спросила она, глядя на меня.

Я кивнула.

Она осторожно взяла Тею на руки, прижала к себе, будто держала величайшую драгоценность.

И вдруг, совершенно неожиданно, повернулась ко мне и крепко обняла.

— Спасибо тебе, — сказала она тихо, срывающимся голосом. — Спасибо, что родила эту крошку.

У меня защипало глаза.

Я смотрела на неё и понимала — она нежная. Добрая. Настоящая.

И в голове снова всплыл один и тот же вопрос, от которого я никак не могла избавиться:

Как у такой женщины мог родиться Мэддокс?

Она вдруг словно опомнилась, всплеснула руками и мягко улыбнулась, вытирая слёзы уголком пальцев.

— Ой… я вас прямо на пороге задержала, — сказала она чуть смущённо. — Проходите, пожалуйста. Просто… — она выдохнула и тихо рассмеялась. — От волнения. У меня внезапно появилась внучка, я так нетерпеливо ждала этого момента… вот и…

— Ну что вы, всё хорошо, — ответила я, искренне. — Правда.

Она кивнула и жестом пригласила нас внутрь.

Дом оказался ещё уютнее изнутри, чем снаружи. Тёплый свет, много дерева, спокойные, мягкие оттенки. Ничего вычурного, ничего холодного. Всё дышало покоем. Здесь действительно хотелось говорить тише, двигаться медленнее, будто само пространство этого дома не терпело суеты.

Она провела нас на кухню — просторную, светлую. И я невольно замерла.

Стол был заставлен едой.

Запечённое мясо, овощи, салаты, свежий хлеб, какие-то соусы, десерт… слишком много для обычного ужина.

Мэддокс тоже это заметил.

— Мам… — он нахмурился. — Это всё ты готовила?

Она кивнула, как будто в этом не было ничего особенного.

— Да.

— Зачем ты так перетруждаешься? — в его голосе появилась знакомая жёсткость. — Есть же Алеста. Ты могла попросить.

Она посмотрела на него спокойно. Не с упрёком. Не с обидой.

— Мне самой захотелось, — мягко сказала она. — Когда я узнала… — она замолчала на секунду, сжала пальцы. — Я просто не смогла сидеть спокойно. Хотелось делать хоть что-то. Готовить, ждать… наполнять дом.

От этих слов у меня внутри что-то тихо дрогнуло.

В этот момент Тея завозилась в моих руках и тихо захныкала, просыпаясь. Её губки дрогнули, бровки нахмурились.

Мама Мэддокса тут же повернулась.

— Можно… — она посмотрела на меня вопросительно, почти робко. — Я подержу её? Я так давно не держала в руках младенца…

Я кивнула, даже не задумываясь.

— Конечно.

Она взяла Тею с такой осторожностью, словно боялась навредить одним неосторожным вдохом. Прижала к себе, чуть покачивая, и её лицо мгновенно изменилось. Стало мягким, светлым. Глубоко счастливым.

— Ух какая маленькая… — прошептала она. — Какая ты тёплая…

Тея замолчала почти сразу. Открыла глаза и уставилась на неё, будто разглядывая. И это зрелище почему-то сжало мне грудь.

Я и представить не могла, что когда-нибудь увижу его мать.

Мы сели за стол. Мэддокс помог расставить тарелки, будто делал это здесь сотни раз. Я чувствовала себя немного не на своём месте, но его мама всё время ненавязчиво смотрела на меня, словно старалась, чтобы мне было спокойно.

Еда оказалась невероятно вкусной. Домашней. Той самой, от которой становится тепло не только желудку, но и где-то глубже.