Книга Сдавайся, страница 121 – Наталья Юнина

— Ты точно псих.

— Буду считать это комплиментом.

Не желая продолжать тему, я подхожу к комоду и быстро сгребаю пижаму и трусы в руки. Не поворачиваюсь к Крапивину, возвращаюсь в ванную и наспех переодеваюсь. Перевожу взгляд в зеркало. Закрытая пижама как нельзя лучше подойдет в данном случае. От греха подальше. Спать с ним, несмотря на возможное желание, не буду, после новостей о проститутках. Хотя я и без Матвея об этом догадывалась. Молодой красивый мужик, пусть и псих, явно не в шахматы по вечерам играет больше двух месяцев.

В очередной раз срываюсь, выругавшись вслух. Понимание того, что он проводил время с какой-то девушкой или девушками, даже если это был просто секс, откровенно выбивает из колеи. И ведь не могу. Не могу послать его к черту. Точнее только на словах, а на деле не хочу, чтобы он уходил. Боже, какая я жалкая.

Перевожу взгляд в зеркало. Соберись, тряпка. Не сдавайся так быстро. Распускаю волосы и возвращаюсь в спальню. Ну просто… нет слов! Он стоит как ни в чем не бывало и рассматривает мое белье.

Подлетаю к нему и выдираю из рук мои трусы.

— Ты рылся в моем белье!

— Нет, конечно. Случайно наткнулся.

— Случайно?!

— Да. Шел, шел на трусы набрел.

— Сукин сын! — резко задвигаю ящик комода, но гад успевает убрать пальцы.

— Хотела прищемить мне пальцы?

— Нет, конечно. Случайно получилось, — отдаю ответку на, что этот гад усмехается.

— Поверь, пальцы на руках очень важны для прелюдий. Не меньше чем член. А ты, можно сказать, сейчас пыталась лишить себя самого простого удовольствия. Совсем не дружишь с головой?

— У меня свои пальцы есть. Они мне нужнее.

— Это совершенно иные впечатления.

— ИВЖ.

— Да, помню я, что ты меня и все-таки жутем.

— Жотем.

— Ну я же говорю, любишь.

— ИВЖ — это иди в жопу, если ты не понял.

— Мне больше по нраву моя интерпретация. Жотем, так жотем, — обводит меня придирчивым взглядом. — Это долбаная пижама мне снилась не один раз. Смерти моей хочешь с этим дерьмом? — тянется к пуговицам, на что я хлестко ударяю его ладонь.

— Веришь или нет, прям эта гадина и снилась. Признаться, ты меня малость ввела в ступор. Я был уверен, что твоя одежда, взятая на уикенд с Игорьком, состоящая из малого количества ткани, была исключительна для него. Ан нет. Она такая вся. Надо срочно пересмотреть твой гардероб. У тебя нет ни одних простых, не говоря уже о стремных, трусов. Помимо того, что это странно, так еще и вредно. Кожа должна иногда дышать.

— Открой окно, стало душно.

— Я куплю тебе простые хэбшные на смену, — продолжает как ни в чем не бывало.

— Ивановский трикотаж?

— Ну зачем так сразу обрубать? Мы же не пятьдесят лет женаты, чтобы прекратить заниматься сексом, не начав, — придурок, а я дура, раз улыбаюсь в ответ.

Я не жена и даже не девушка. Я не знаю кто мы друг другу, но хочется побыть сварливой женой, прости Господи. И прямо спросить, «где ты шлялся, скотина». Так бы и спросила, не произнеси он неожиданно:

— Прости. Я был не прав.

— За что и в чем?

— Неважно.

— За что и в чем? — с нажимом повторяю я.

— Не борзей. Я и так выжал из себя это. Ты меня, можно сказать, девственности лишила.

— Не прощаю.

— За что?

— Неважно, — парирую в ответ и ловко обхожу его.

Прохожу на кухню и под цепким взглядом Крапивина наливаю воду. Ставлю чайник.

— Хочешь чай? — интересуюсь, не поворачиваясь к Славе.