Книга Сдавайся, страница 116 – Наталья Юнина

— Мир, — разворачиваюсь, но он успевает добежать и перекрыть мне дорогу.

— Ну, подожди. Как насчет примирительного свидания?

— Как насчет свалить с дороги?

— Вау, я почти влюбился.

— Поздравляю. Уйди с дороги.

— Ну, стой. Тут же куча людей. Что я тебе могу сделать? Настолько трусиха? — очередной козел, берущий меня на слабо. И только сейчас до меня доходит. Он не просто знает Крапивина. Он с ним общался на равных. Как друзья. О, Боже. Впервые мне за все время становится хорошо. Зачем мне Игорь, если есть экземпляр получше. Я отвратительна, но… плевать.

— А не боишься, что я тебе что-нибудь сделаю?

— Например?

— Например, влюбишься, а я нет.

— Исключено. От меня еще не уходили невлюблёнными. Матвей.

— У меня не лучшие впечатления от нашей встречи, Матвей. Твой друг мне не понравился.

— Он мало кому нравится. Обещаю, про тебя ему ни слова. Ну что, сегодня вечером? На людях?

— Нет.

— Почему?

— Потому что вечером я занята.

— Чем?

— Просмотром сводки новостей.

— Ну, номер хоть дашь?

— Исключительно только номер. Запоминай.

Предвкушение. Это именно оно. К вечеру ожидаемо я получаю от него сообщение. Ни одно. И хоть меня совсем не впечатляет переписка с ним, я все же соглашаюсь на встречу. Приятного мало. Но надо, Соня, надо.

И все же приятное я получаю утром следующего дня. И нет, это не сообщение или звонок от Крапивина.

Выгляжу я наверняка как идиотка с открытым ртом. Меньше всего я ожидала, что папа сможет согласиться на осмотр выбранной мной квартиры. Я знаю, что это маминых рук дело. Но это… это, блин, нереально.

— Как ты смогла это сделать? — шепчу ей на ухо, как только мы остаемся одни.

— Вырастишь — узнаешь.

— Очень смешно.

— После твоих вывертов у бассейна с братом, мне вообще не смешно.

— О Боже, мама.

— Вот-вот.

Как только мы входим в квартиру, папа даже не скрывает недовольства. Он придирчиво осматривает кухню. По мне все идеально. Свежо и современно. Но он хмурит по самое не могу брови, когда смотрит на стол. А затем начинает его расшатывать.

— Стол не прочный. Надо заменить.

— Нормальный стол. Нафига ты его трясешь?

— Чтобы проверить прочность. Видишь, ножки непрочные.

— Я прыгать на нем не собираюсь.

— Ну мало ли что ты не собираешься. Жизнь штука непредсказуемая.

— Слава, — тут же одергивает мама папу. — Пойдем дальше смотреть.

Если бы не знала, что папа не пил, сказала бы, что он точно под градусом. Недовольства на лице нет, но, когда мы заходим в спальню, он открывает шкаф и… залазит в него.

— О Боже, Слава.

— Пап, что ты делаешь?

— Проверяю вместимость шкафа.

— Нафига?

— У тебя очень много вещей.

— Влезут. Не волнуйся.

— Вот не знаю. Тесновато.

— В тесноте, да не в обиде, — тут же добавляет мама, вытаскивая папу за руку из шкафа. — Все. Нормальная квартира. Берем.

— Только после того, как заменят стол и шкаф.

Кто бы мне сказал еще неделю назад, что настоящее счастье заключается в том, чтобы не думать о том, как сделать вдох и выдох и самостоятельно помочиться, я бы точно покрутил у виска.

Если бы мог смеяться, непременно это сделал. Но, как бы ни хотелось себе в этом признаваться, страшно. Страшно сдохнуть, когда уже вроде как выкарабкался.

Никогда не верил в справедливость и бумеранг, но вынужден согласиться, что мне все же прилетела смачная ответка за свои же действия. В очередной раз я переиграл сам себя. Это прям знак свыше. Надо заканчивать с играми.