Книга Король Запада, страница 174 – Лариса Акулова

Спрашивает он у нее это, желая знать, чем живет сейчас молодежь. Своих племянников давно не видел.

— Я просто имею свою цель, вот к ней и иду, — принцесса нарочно утаивает детали, не желая быть раскрытой. — Моей семье нужна помощь, поэтому я здесь.

Звучит слишком обтекаемо, но иначе мысль не сформулировать. Видимо, мужчина что-то понимает по выражению лица подопечной, потому что больше наводящих вопросов не задает. Эрия сразу же расслабляется, когда допрос заканчивается, и вновь погружается в простую беседу о всяких мелочах.

Раньше она много разговаривала вначале со своими родителями, а затем мужьями. Когда их всех не стало на этом свете, девушка почувствовала пустоту и уже не думала, что сможет её чем-то заполнить. Но Артук развеял эти сомнения, показав себя замечательным собеседником, умеющим не только говорить, но и слушать. И слышать, что немаловажно.

Такие вечера, проведенные в кабинете управляющего, делают Эрию счастливой. Но вот другие, когда она сталкивается с недоброжелателями, подталкивают её подсыпать яду в чужие тарелки. Хуже всего, конечно, с девочками-горничными, что заглядывают в рот королеве Олвен. Они считают себя выше остальной прислуги, вначале просто задирая нос, а затем и совершая откровенные подлости в отношении собратьев и сестер по работе.

Одна из них, Дота, не нравится ал’Зиде сильнее всего. Подросток, что едва вылезла из пеленок, мнит себя чуть ли не принцессой. Заносчивая, эгоистичная и ленивая — она не просто раздражает, а вызывает жгучую, словно красный перец, ненависть. Поэтому для Эрии не удивительно, что она ходитв любимчиках у королевы: доносит все сплетни, жалуется на всех и каждого, вредит окружающим.

Однажды у них и стычка происходит, когда Доте вдруг кажется, что новая служанка не достаточно хорошо намыла ночные горшки знати, приехавшей погостить к Олвен ал’Сандр.

— Тебя что, в твоем захолустье не учили щеткой орудовать? — возмущается глупая девчонка, встав в позу победительницы, — тщательнее протирай, тщательнее!

«Мать-прародительница, прошу, дай мне сил сдержаться!», — принцесса Юга не злилась так сильно, даже когда Александр отобрал у нее любимых. — «Ну и тупица же эта Дота. Неужели не понимает, что такие, как она, пустышки, надолго в фаворитах не задерживаются? Почему-то я уверена, что и Олвен не пробудет на троне очень долго, ведь Нивес показалась мне сильной, волевой девушкой, которая всегда добивается того, чего хочет. Придет она сюда, и полетит глупая голова Доты с плахи». Эрия усмехается, представляя себе эту красочную, пусть и жестокую, картину.

Тем временем служанка продолжает её подгонять:

— А ткань? Где шелк для подтирания?

Теперь ал’Зида, уже не сдерживаясь, смеется. Дожила, ей приказывают заботиться о высокопоставленных за-д-ницах. А ведь ей приходилось использовать листья и траву во время путешествий по Материку — так себе воспоминания.

— Шелк закончился, госпожа, — Эрия надеется, что издевательский тон не слышен в её голосе. — Я положила хлопковые ткани, самые мягкие, что только были. Не извольте серчаться.

И таких бесед у них много случается, пока ал’Зида не выходит из себя окончательно и не начинает перечить вредному подростку. К тому времени она уже переписала всё о ритуале, о местах обитания нужных ей мифических существ, потому и не боится ничьего гнева. Поэтому, когда Дота в очередной раз пытается её тыкнуть носом в несуществующий косяк, Эрия, не сдерживаясь, дает от ворот поворот: