Книга Наследница северных угодий, страница 94 – Лариса Акулова

— Начни с этого, чтобы подготовить желудок к долгой и тяжелой трапезе, — затем насыпает овощи, — они освежают вкусовые рецепторы после каждого блюда, — и наливает в высокий тонкостенный бокал из кувшина нечто красное. — Вино, совсем чуть-чуть, чтобы поддержать аппетит. Оно в северных угодьях особое, с травами и специями. Попробуй и поймешь.

Послушно отпиваю глоточек. И едва сдерживаюсь, чтобы не закашляться, настолько напиток оказывается острым и пряным для меня. Нотка алкоголя почти и не чувствуется, а вот рот буквально горит от приправ. Похоже на глинтвейн, который я однажды пробовала, но не такой ядреный. Однако, не могу не согласиться с Киреном — согревает отлично. Самое то для страны, которая, видимо, вечно промерзшая насквозь, и лета тут не бывает. Понятное дело, что за многие годы холодов люди нашли способы согреваться. Хотя бы вином. Странно другое, тут же есть Магия, так почему бы не использовать её?

— Не могу, — шепчу парню, пытаясь не заорать на всю столовую. Он понятливо улыбается и протягивает стакан с водой. Та живительной влагой стекает по раздраженному горлу, даря долгожданное облегчение. — Спасибо, — впервые за долгое время отвечаю парню, не пытаясь никак поддеть, только искренняя благодарность.

Так, пробуя одно блюдо за другим, я наедаюсь достаточно быстро. Чувствую, как наполняется желудок, возникает ужасное желание ослабить хоть как-то давление на живот, но плотная ткань платья не позволит. Теперь мне только и остается, что молиться о скором конце вечера.

Как бы не так. Как только все насыщаются, прислуга открывает двери в соседнюю комнату и приглашает гостей. Видимо, в этом мире популярны посиделки с бессмысленной болтовней, как и на Земле. Приходится, словно колобок, перекатываться туда, куда указано. Большая светлая комната освещается сотнями свечей, прямо посерели находится высокий стол на высоких золотых ножках, вокруг него уже рассаживаются мужчины. И перед ними колода карт. Когда их начинают раздавать, у меня волей-неволей вырывается:

— О, преферанс!

— Префера, Нивес, — Кирен выглядит так, словно вдруг неожиданно понял что-то очень важное для себя. — Это же достояние севера — игра в карты, неужели даже этого не помнишь? Видимо, твое сознание далеко ушло…

Я уже не слышу, что он там говорит. В голове стучит единственная мысль — ал’Вула осознал, что я Приходящая. Черт, черт, трижды черт подери. Столько раз себе клялась, что буду осторожнее, не допущу глупых проколов, и вот, из-за какой-то игры себя раскрыла. Да ещё перед кем, человеком, что положил на меня взгляд, желает заполучить в свое единоличное пользование. Теперь же у него есть рычаг для давления, шантажа, мол, если не заключишь со мной брак, то я всем расскажу правду, и тогда, вместо алтаря, отправишься на эшафот. Вытерпеть эти терзания невозможно, поэтому выскакиваю из залы, никому ничего не говоря.

Не слушая чужих окриков, добегаю до собственной комнаты, запираю дверь и прислоняюсь к ней спиной, съезжая на пол. Сидеть в платье в такой позе неудобно, и я вдруг осознаю, насколько же чужая в этом мире. Слезы текут по щекам, но даже не пытаюсь их стереть. Ткань одежды больше не кажется роскошной, лишь очередной тряпкой, тапочки из меха жмут, хотя ещё час назад казались мне лучшей обувью на свете. Стягиваю платье, скидываю тапочки, лишь от браслета не получается избавиться, тот будто слился с моей кожей — каждое движение вызывает боль.