Книга Последнее лето нашей любви, страница 69 – Лариса Акулова

Ого. А вот это слышать неожиданно от парня. Федор, положив на меня глаз, проходу не давал, пока я не сдалась. Петр же и тут приятно меня удивляет своим поведением. В рассудительности ему точно не откажешь.

Еще долгих сорок минут студент мучает меня, а после говорит, что на сегодня страданий хватит. Провожает меня до самой двери комнаты в общежитии. И на прощание вместо поцелуя вновь лишь вежливо пожимает мне руку, задерживая это прикосновение на пару долгих мгновений. Это явно похоже на заигрывание, но я, уже поняв правила игры, ни на чем большем не настаиваю. Когда Петр уходит, я трогаю пальцами свои губы, ощущаю легкий запах мужского одеколона и наслаждаюсь обещанием чего-то увлекательного.

— Заходи уже, — по коридору проходит Ольга, неся в своих руках корзину с постиранным и высушенным бельем. Видимо, собирается его в спальне гладить.

Ничего не отвечая, я шагаю через порог. Сразу же заваливаюсь на койку подруги, все еще не веря в то, что сегодня вечером произошло. Наверно, мой мечтательный взгляд о многом говорит девушке, потому что она сразу же устраивает допрос:

— Так всё-таки вы с ним встретились?! Божечки, а почему не позволила мне тебя хотя бы накрасить перед этим? — тараторит, словно сорока.

— Потому что хотела увидеть его реакцию на обычную меня, а не ту куклу, какой была на приветственной вечеринке.

— И как, увидел? Можешь не отвечать, — хитро подмигивает Оля, — я заметила, как вы тут миловались, пока никто не видит. Сладкие голубки.

Ну вот, я так и знала, что девушка пройдется по этой теме. Видимо, еще долгое время буду выслушивать её пусть и добрые, но насмешки. Похоже, Ольгина относится к происходящему, как к сериалу — разве что попкорн не грызет. Зато комментариев выше крыше. Она и про наши красные лица говорит, и про шепот у двери. Смеется и смеется, пока я, окончательно не взъярившись, не бросаю в нее подушку. И даже когда подушка чуть ли не выбивает утюг из рук Оли, та остановиться не может. Вначале я хочу разозлиться, но затем понимаю, что ей это нужно. Самапосвящая себя другим, этой девушке нужно немного счастья получать, пусть и таким странным способом. Потому послушно вываливаю на нее все свои эмоции и ощущения.

— Представляешь, он засмущался, когда я его за руку взяла! — рассказываю о самом запомнившимся моменте вечера.

— Уверена, ты такого еще раньше не видела, — тоже смеется она, а затем уже более серьезным тоном говорит, — не вздумай его упустить. Судя по всему парень этот очень хороший, тебе подходит. И, что важно, ты ему тоже. Вы составите чудесную пару, если постараетесь.

— Но Федор..

Видимо, вспоминаю некстати, потому что Оля кидает подушку обратно. Прямо мне в лицо. Ойкаю, но не уворачиваюсь — заслужила.

— Отныне в этой комнате ни о каких Федорах не говорят! Забудь имя этой мра-зи! Он тебе чуть жизнь не сломал. Имей гордость, Нинель, — словно заботливая хозяйка своему рабу втолковывает она мне. — Повторяю тебе снова: ты восхитительна, и парни передерутся, лишь бы ты им внимание оказала. Не нужен тебе Федька. У него даже имя какое-то колхозное.

— Ниной звали корову у моей прабабушки, — невзначай вспоминаю, — поэтому я тоже та еще деревенщина.

— Не принижай себя, а то в следующий раз утюгом кину.

Это серьезная угроза. Приходится вслух сказать ту мантру, которой меня учила Ольга: