Книга Последнее лето нашей любви, страница 53 – Лариса Акулова

— Слова, слова, слова, — закатывает она глаза.

— Так дай доказать делом. Прекрати сопротивляться, словно упрямая ослица. Раньше ты во мне так не сомневалась, — теперь уже мой черед отвечать с сарказмом.

— А раньше ты мне и не изменял, Казанова недоделанный.

Наступает молчание. Похоже, Нинель не хочет рубить с плеча. И я даю ей время на размышления, может быть тогда она примет единственно правильное решение. Пока думает, завариваю нам чай, достаю из шкафчика начатую пачку овсяного печенья — моего любимого.

Нина смотрит на чашку, как кролик на удава.

— А нет чего покрепче? Мне сейчас бы не помешало, — вновь недовольна, но теперь меня это скорее смешит.

— В моем доме алкоголя нет. Как только я ушел от отца, сразу от него отказался. Знаю ведь, к чему злоупотребление может привести.

И, похоже, что это именно те слова, которые хотела услышать девушка. Потому что я вижу по глазам любимой — она наконец приняла решение.

Собраться много времени не занимает. У меня-то по сути ничего и нет. В первую очередь приходится, правда, разобраться с тренером — это самое сложное, потому что приходится объяснять ему, что я не просто из его команды ухожу, но и перевожусь в совсем другую лигу.

— Неблагодарный со-су-нок, — ярится он вначале, судя по его виду пытаясь меня не ударить. Затем смягчается, — все-таки, не зря я Смит пригласил. У нее на будущих профессионалов глаз наметан. Не упусти свой шанс, Федя.

Он оформляет мое увольнение и выписку из общежития, а я же в тот момент только и думаю, что, возможно, мне и не нужно было спать с этой женщиной. Что она и без се-кса бы захотела меня в клиенты, раз такая умная и дальновидная. Но, как говорится, хорошая мысля приходит опосля. Теперь-то что ныть о несправедливости жизни?

Куда сложнее оказывается с Дмитрием. Он все-таки ко мне приходит, хотя до этого какое-то время игнорировал. Парень стучит в дверь поздно вечером, видимо, только освободившись от работы. Я не могу не впустить его. Бывший уже мой друг присаживается на стул, больную ногу подгибая под себя. Растирает колено, прежде чем начинает говорить.

— Тут уже не слушок, а целый слух ходит по общаге, что ты уезжаешь. Не хочу верить домыслам, поэтому спрашиваю у тебя лично, это так? — в голосе знакомого явно звучит недоверие.

— Да, так. Я поеду с Нинель в Москву.

— Ради девчонки бросаешь все, что у тебя есть? — в его голосе такое откровенное презрение, что мне становится на секунду стыдно.

А затем я вспоминаю, почему это делаю. Не ради себя, ради нее. Она заслужила, чтобы я хоть какое-то время пожил, думая о ее нуждах, а не о своих.

— Даже не вздумай читать мне нотации, Дим. Во-первых, это бесполезно. Во-вторых, не имеет смысла. И, в-третьих, я уже все решил. Да и еду я в столицу только до тех пор, пока не придет контракт в команду Канады. Разве тебе не кажется, что это куда лучше, чем прозябать здесь, в богом забытом городишке? — все, о чем говорю, обдумывал тщательно, не спя несколько ночей, зато теперь отвечаю без запинки. Меня интересует другое, — и вообще, с каких пор Нина стала для тебя какой-то простой девчонкой? Я считал, что она тебе нравится.

— Так и есть. Но я отлично понимаю, что она не для меня. Поэтому какой смысл держатьв руках птицу, которой хочется летать? Сам я ползаю по земле, но никогда не заставлю делать это других.