Книга Последнее лето нашей любви, страница 22 – Лариса Акулова

До парка бесконечные полтора километра. Добираемся перебежками от одного тенька до другого. Приходится купить еще воды, в этот раз полутора литровую бутылку. Слава Богу, в парке оказывается свободная скамейка под деревьями. Когда усаживаемся, парень принимается рыться в своем безразмерном рюкзаке, достает футболку.

— Надень. Иначе обгоришь. Я же знаю, какая у тебя нежная кожа, — просит меня поднять руки и сам натягивает просторную тряпку. По крайней мере чистую. Затем вновь усаживается рядом, ставит рюкзак себе в ноги, и внезапно ошарашивает, — мне предложили контракт. Агент, настоящий, хотел заключить со мной соглашение.

Неожиданныйповорот. Я-то всегда думала, что такое счастье улыбается в жизни редким, исключительным, спортсменам. Никогда не причисляла к ним Федора и, видимо, зря. Кто-то да обратил на него внимание. Было хочу порадоваться, как оказывается, что это еще не все новости.

— Я отказался, — однако, сильно расстроенным он не выглядит, что странно. Очень странно.

— Почему?

— Это был не просто агент, а женщина. И она хотела меня не просто как будущий мешок с деньгами. Она хотела МЕНЯ.

Так. Вот это мне решительно не нравится. Какая-то стерва захотела получить моего парня. Уж не о ней ли он мне писал?

— И что ты ответил? — смотрю на Федора напряженно, боясь его слов.

Он же выглядит как громом пораженный. И задетым за живое, оскорбленным. Тут же жалею о своем глупом любопытстве.

— Конечно отказался. Что за странный вопрос? Я хоть раз давал тебе повод сомневаться в моей верности?

Он уязвлен в самое сердце. И он прав. Ведь едва я дала ему два года назад свое согласие на отношения, как он порвал со всеми девочками, с кем миловался, удалил многочисленные номера из телефонной книги, перестал заигрывать со всеми представительницами противоположного пола, встречающимися на его пути. Я принимала это как должное.

— Прости, — признаю ошибку, — извини. Мои подозрения конечно же беспочвенны. Но я хочу знать, что же все-таки произошло. От и до.

Он рассказывает, начиная с ссоры с отцом. И о диких тренировках, и о бесконечной усталости, и о триумфе на льду, и о притоплении в реке. Спокойно вещает, пока я схожу с ума от волнения. И ярости, когда речь заходит о Таре Смит, любительнице малолеток. Пусть Феде уже есть восемнадцать, он меньше месяца назад выпустился из школы и тот еще ребенок. А эта тва-рюка положила на него глаз.

— Надеюсь, ты не стал брать у нее визитку, — в конце-концов выношу свой вердикт.

Но Федор не отвечает.

Молчание Феди сводит меня с ума. Ну разве можно так издеваться над собственной девушкой? Мне кажется, что если он прямо сейчас не заговорит, то я как минимум начну его подозревать, а как максимум подхвачу чужой рюкзак и огрею по тупой мужской голове, которая совершенно не думает, не смотря на то, что там, в черепной коробке, должны быть мозги для думаний предназначенные.

— Ну? — поторапливаю его, поняв, что Федор уплыл куда-то в свои мечты.

— Не брал я её визитку. И номер не записывал, — добавляет на всякий случай.

Но меня все равно гложет сомнение. Не так-то легко поверить тому, что еще пару дней назад хвастался своей девушке тем, что с другой познакомился. Подозрительность вновь взметается во мне волной. Похоже, Победит что-то улавливает, потому что решает отвлечь меня очередными объятиями и поцелуями. Однако, я себе в памяти ставлю пометку: что-то здесь не так.