Книга Найду тебя зимой, страница 61 – Лариса Акулова

Прихватив руки женщины, прижимаю их к кровати, заглядываю ей прямо в глаза и мурлыкающим тоном спрашиваю:

— Ну а теперь ты готова признать, что я не так плох?

И конечно же она, пребывая в мареве нежности и страсти, шепчет:

— Очень хорош.

Кажется, Нинель даже и не поняла моего вопроса. Что ж, мне это на руку. Раз ситуация располагает, продолжаю гладить её, а сам задаю следующий вопрос:

— И ты же не будешь против, если бы чуть больше станем общаться?

— Неееет, — вновь стонет.

Ну вот и замечательно. Теперь я могу себя целиком и полностью посвятить тому, чтобы сделать и ей, и себе очень хорошо.

Нина такая горячая, что я буквально плавлюсь, когда вхожу в нее. И сегодня решаю быть нежным, поэтому двигаюсь медленно, не спеша, пытаясь прочувствовать каждый миллиметр чужого влажного нутра. Наконец-то попадаю туда, где ей нравится больше всего, и ощущаю, как сладко сжимается вокруг моего естества плоть. Теперь уже стону я, не в силах сдержаться, да и не очень мне этого хочется.

Слава Богу, что в нужный момент вспоминаю — на мне нет резинки. Поэтому я, зажав чл-ен у основания, изливаюсь не внутри Нины, а на её живот. Лениво размазываю семя по коже и наслаждаюсь этим немного извращенным действом. В голове приятная пустота, а на сердце так легко, как не было уже давно.

Да уж, иногда наша же плоть нас предает. Мне так отчаянно хотелось се-кса, что я ляпнула, не подумав, то, что желал услышать Федор. И ведь как он здорово нужный момент подобрал, не подкопаться. А на попятный пойти значит показать себя идиоткой, коей не считаю.

Оля на следующий день просыпается поздно, она хнычет, держась за голову. Уверена, сейчас ей больше хочется сдо-хнуть, чем что-то съесть. Именно поэтому ставлю перед ней тарелку с яичницей и беконом, а также огромный стакан свежевыжатого апельсинового сока.

— Убери, — шипит подруга, — меня сейчас стошнит!

Отодвигаю тарелку к месту Победина.

— А нечего было так напиваться. В который раз уже, а? Может, хватит? — раньше меня веселило такое ее поведение, но недавно, не без помощи Федора, я осознала, что ненормально столько пить, причем каждый день. Еще немного, и я могу потерять дорогую сердцу подругу, считай, сестру, мне бы этого не хотелось. — Какой ты пример показываешь Майе?

Вместо того, чтобы задуматься, Ольга выдает то, чего я никак не ожидаю:

— А почему я вообще должна ей пример показывать? Это ты её мать, вот и занимайся воспитанием.

У меня даже ответные слова застревают где-то в глотке, настолько я ошарашена. А когда уже собираюсь с силами, то перевожу взгляд на вход в кухню и вижу так дочку. Она вот-вот готова заплакать. Этого снести уже не могу.

— Майя, собирай вещи, мы уезжаем, — говорю я дочке, осознавая, что какое-то время нам с Ольгиной лучше не видеться, чтобы не наговорить того, что исправить потом будет невозможно. — А ты для начала проспись. Как будешь готова поговорить и извиниться, позвонишь.

Проходя через коридор, встречаю Федора, только собирающегося завтракать. По моему лицу он понимает, что что-то не так. Отводит меня в сторону, обнимает. Раньше бы я возмутилась, но сейчас чужие руки кажутся спасением.

— Что такое? — шепотом спрашивает он меня. — Вы поссорились?

— Нет, но пока мы здесь находиться не можем. Федь, а у тебя перекантоваться разрешишь?