Книга Найду тебя зимой, страница 59 – Лариса Акулова

— Детка, еще и спортивной ассоциацией всей страны, — поправляет ее мать, посмеиваясь тихо.

— Так он вообще крут! — тут же девочка вскакивает со стула, плюется радостно рисом, которым набила щеки, словно хомяк. Воинственно вооруженная ложкой в одной руке и куском хлеба в другой, вскрикивает, будто дикий кит, — я и не знала!

— Ну вот, видишь, Нин, ей было полезно со мной сегодня съездить.

Женщина поджимает губы. Наверно, для нее каждое хвалебное слово в мой адрес является личным оскорблением.

— Лучше давайте о чем-нибудь другом, — внезапно меняет тему Майка, — как скоро я смогу вернуться в школу?

Такая боль в эти слова вложена, что у меня сердце сжимается. Пусть я недолго общаюсь с этим ребенком, но уже успел понять, что она отличается от других детей — в лучшую сторону. Вон, даже учебу не воспринимает, как наказание, наоборот, хочет поскорее вернуться к урокам, друзьям и учителям. Ну где еще найдется такой ребенок?

— Мы уже обсуждали эту тему, милая, — Нина окончательно утрачивает дух злобного родителя, поняв, что ее ребенку сейчас и так плохо, — я не могу рисковать тобой. Понимаю, как сильно желаешь с одноклассниками не расставаться, да и на учебу в конце четверти забивать, но есть вещи, которые от нас не зависят. Ты — самое дорогое, что есть у меня, и я мысли не допускаю о том, что рискну тобой, лишь бы ты лишний денечек на дурацкой математике посидела. Поверь, ты ушла по программе куда дальше остальных учеников, тебе не о чемволноваться.

Майя тоже поджимает губы и становится точь-в-точь похожей на мать. И вот что с ними делать? «Да ничего, я уже попался в сети», — очевидный ответ легко приходит мне в голову. Сколько бы я не упирался, и дураку (а я им уже давно не являюсь) понятно, что моя жизнь уже не будет прежней, что я хочу быть частью этой семьи — своей семьи. Я хочу засыпать и просыпаться в одной постели с Ниной, обнимая её и лаская женское тело, едва касаясь; я хочу проводить время с дочерью, играть с ней и учить девочку жизни. Я хочу каждый вечер идти не в пустой дом, а туда, где меня ждут. Хочу, хочу, хочу… Но как все это объяснить Нинель? Она упрямо не желает видеть во мне потенциального партнера и спутника жизни. Даже обидно как-то, ведь любая бы другая уже бы захомутала меня и колечко на палец надела. Однако, эта самая другая не нужна мне. Я хочу только Уварову, такую вредную и вечно недовольную.

Дальнейшая часть ужина проходит в молчании, и только мы все вместе собираемся убирать со стола, как раздается хлопок входной двери, а затем грохот, как будто упало что-то большое. Несемся в коридор и застаем весьма забавную картину. Ольга лежит на полу, сверху на ней вешалка для верхней одежды, а под ними разлито нечто белое, похожее на молоко. И в этой куча ворочается женщина, пытаясь подняться. Уж не знаю, как другим, а мне смешно, вот я и хохочу, как бешеный. Майка присоединяется к гоготу, а вот Нина подскакивает к подруге, пытается помочь ей выбраться, но быстро сдавшись, обращается ко мне:

— Давай, помоги, чего ты встал, как вкопанный?

— Ма, не ругайся на дядю Федю!

И именно это обезличенное «дядя» меня подталкивает к тому, чтобы вытянуть Олю из одежды, в которой та успела запутаться, как удав в высокой полевой траве. От нее невыносимо пахнет алкоголем, и все сразу встает на свои места — женщина где-то наклюкалась. А уж когда она рыгает мне прямо в лицо, становится совсем не до смеха.