Книга Найду тебя зимой, страница 4 – Лариса Акулова

Упс.

— Ему это кому?

— Не строй из себя дурочку, Уварова. Ты умная женщина, небось уже сообразила, — в его голосе угроза. — Так вот, мне плевать, что у вас с ним за терки, но мне по шапке уже прилетело. Поэтому я сделаю то, о чем Победин просит. Поздравляю, ты становишься его личной журналисткой на ближайшие пару месяцев, пока ему не надоест. Будешь ездить с ним на все встречи, отвечать на все вопросы и кофе приносить, если понадобится. Так что будь умницей и не позорься.

Юрий Алексеевич отключается, оставляя меня без любой надежды на спокойствие. Оказывается, Фёдор за эти долгие годы совсем не изменился, все такой же уб-людок и эгоист, который думает лишь о собственных хотелках. Теперь главное не перемудрить и не послать его куда подальше в пешее путешествие в первый же день, когда приду снова в злополучный спортивный центр.

Однако, я абсолютно точно уверена в том, что не позволю этому мужчине помыкать мной. И, чего бы мне это не стоило, я заставлю его от меня отказаться.

Россия давно перестала быть для меня домом. Уехав пятнадцать лет назад в Канаду, оставив ту, что любил, свой дом и, пусть и тварь, но отца, я никогда не оглядывался назад. Это было достаточно легко, ведь я изначально не обладал какими-либо ценностями. По крайней мере, я это смог понять. Когда-то тешил себя надеждой, что я лучше кого бы то ни было, какой я благородный, какой целеустремлённый — все это фикция, на самом деле людям интересны лишь деньги, вот и я очень легко продался.

Однако, судьба та еще су-ка, видимо, решила меня наказать — карьера профессионального спортсмена закончилась слишком рано из-за травмы. Я уж было отчаялся, даже напился, чего не делал много лет, думал, что жизнь закончена, а тут вдруг из России поступил запрос, пригласили на должность главы спортивной ассоциации. Только дурак бы отказался, а таковым я вроде как не являюсь.

Каково же было мое удивление, когда я узнал, что в первый же день встречусь с той, кто когда-то была мне дорога — с Нинель. Та и правда добилась того, чего хотела, стала журналисткой, да не простой. Нашла свое место в жизни, состоялась в работе… И все так же красива, как и в последний раз, когда я её видел. Я не смог удержаться от того, чтобы с ней не встретиться. Мой вывод после того ужасного интервью — за пятнадцать лет ненависть этой женщины ко мне все еще не остыла.

Что ж, ненависть тоже сильное чувство, значит, я что-то значу для Уваровой. Только вот тон, с которым она говорит со мной, мне не нравится, поэтому я нахожу номер её начальства и высказываю претензии. Тот подтверждает мои полномочия в плане того, что делать дальше. «Ничего, пусть попрыгает козочка, может, научится вежливости», — ехидно думаю, уже предвкушая своеобразное веселье.

На следующий день, ровно в восемь утра, Нинель у меня в кабинете, держит в руках кофе и выглядит чер-товски недовольной, как будто де-рьмо унюхала.

— Что еще? — протягивает мне напиток, старательно пытаясь не коснуться меня. — Чего изволит ваше величество?

— Снова грубишь? Ничему не учишься, Ниночка. Именно такое поведение и привело тебя сюда, — мягко журю её, усаживаясь в кресло.

Прошлый глава оставил после себя кучу незаконченного дел. Документы лежат ровной стопкой, все их нужно подписать. Наверно, уйдёт несколько дней,а, может, даже недель, прежде чем я разберусь с ними — их все нужно прочитать, прежде чем оставлять автограф на последней странице.