Книга Найду тебя зимой, страница 38 – Лариса Акулова

Я в этом сомневаюсь. Одно из того, что я успела понять про Победина после его возвращения, это то, что он стал весьма мстительным, вспомнить ту же историю с моим рабством в его кабинете, когда его не устроило, как я разговариваю с ним и не проявляю должного почтения к главе спортивной ассоциации. А тут целый настоящий ребенок, уже взрослый, а не пупс в пеленках агукающий.

— Давай лучше о тебе. Все я,да Федор, почему ты о себе почти ничего не говоришь⁈ — не могу не пожурить приятельницу. — Такое ощущение, будто ты скрываешь что-то важное, так, может, уже хватит это делать, а? Колись, Ольгина, что у тебя там на личном фронте происходит?

Видимо, попадаю прямо в цель, потому что из улыбчивой женщины навеселе она моментально превращается в испуганного бледного ребенка. Неужели и правда…?

— Ну, Ниииин, — тянет мое имя, похоже, намереваясь использовать свой последний прием из арсенала против чужого любопытства.

— Нет уж, детка, давай, рассказывай. Ты же знаешь, что все эти уловки на мне не работают. Я и так долгое время не лезла тебе в душу. Целых пятнадцать лет! Так что пора говорить, — меня не пугает ни злость в ее взгляде, ни крепко сжатые в кулаки руки, как если бы она приготовилась меня вот-вот ударить. — И не надо мне тут шоу великой обиженки устраивать, все равно не отстану.

Оля ставит опустевшую чашку на столик и ложится прямо на пол, благо тот укрыт пушистым ковром, и она не замерзнет. Прикрывает глаза, ерошит волосы, вздыхает тяжко. Я даю ей минутку, зная, как та любит театральность. Но затем кашляю, привлекая внимание, мол, я о тебе не забыла.

— Ладно, ладно, расскажу. Ты своей настойчивостью и мертвеца в могиле достанешь. В таком случае слушай!

Через тридцать минут бесконечного диалога Ольга замолкает. А вот я безуспешно пытаюсь переварить все услышанное.

Получать нагоняй от Нины даже приятно. Я даже на какое-то мгновение переношусь в свои школьные дни, когда она вот так меня ругала за очередную двойку или невыглаженную рубашку. Да, и такое бывало. Тогда казалось, какой ужас, что девчонка костерит, а сейчас я бы все отдал за такое внимание к моей персоне. И ведь все так чудесно начиналось: я вновь позвонил ей вечером, чтобы узнать, как дела, а в итоге сразу же получил крики и недовольство.

— Кто тебе разрешил мою дочь этой гадостью из Макдональдса кормить⁈ — негодует женщина, и мне кажется, что я вот-вот оглохну от этого ора.

— Майя сказала, что голодна. Ты же знаешь, что ехать от ее лицея до дома Ольги долго, я что, по-твоему, монстр, чтобы заставлять ребенка мучиться? — справедливо замечаю очевидное.

— Но не бургерами же!

— Да просто булка с котлетой.

Тяжелый вздох по ту сторону трубки будто намекает, какого мнения Нинель обо мне. Уверен, она думает: «Вот придурок».

— Ты же сам этим не питаешься, небось только салатики низкокалорийный и ешь. Так зачем мне ребенка травишь⁈

— Да ладно, разочек можно. Я же доставил в целости и сохранности мелкую домой, почему же ты возмущаешься?

Нина чертыхается, вспомнив об этом факте. И почему-то я уверен, что Майя ей только хорошее о нашей с ней поездке рассказала, иначе бы Уварова так не злилась — ревнует свою мелкую. Я, не знавший почти в своей жизни материнской любви, этого понять не могу. Неужели Нинель считает, что Майя всегда будет принадлежать только ей? Судя по рассказам девочки уже близок тот момент, когда малышка станет совсем взрослой и выпорхнет из гнезда. Пора бы моей бывшей с этим смириться.