Книга Клушка, страница 32 – Ирина Шайлина

— Гардероб, — пискнул я, словно меня и правда душат. — Татьяна собирает мне гардеробную систему.

— Да-да, конечно, — мило отозвалась Катя. — Так и есть.

Я рассердился.

— Ну, все, хватит! Чай дохлебываем и… Таня, налей им чаю, пусть пьют и уходят! И рыбу дай с собой пусть дома доедают!

Майор чуть не подавился со смеху, Катя закатила глаза. У нее завибрировал телефон — неужели они уже обсуждают это в своем ужасном женском чате??? Таня и правда подскочила, принялась наливать чай, сложила в контейнер несколько кусков рыбы и поставила на стол перед Катей.

— Без шуток, — строго сказал я. — Чай пьем молча.

Мы и правда пили чай молча, я уныло думал о женском совете семьи и о том, что мне точно конец. Либо распнут, либо попытаются женить. Ну, это то до тех пор, пока не узнают, что она замужем. Тогда распнут без пощады.

— Была рада увидеть, — напоследок улыбнулась Катя. — Заглядывайте и вы к нам.

— Ага, — хмуро буркнул я.

А рыбу Катя забрала. Еще бы — она божественна.

Меня потряхивало крупной дрожью. Еще бы, у меня уже была свекровь! Я знала, что это такое. А тут и свекровь, и целых три золовки! И поди им докажи, что я и правда тут только временно живу.

— Мы пойдём с Ваней, — сказала я.

— Куда ж вы пойдете? — удивился Тимофей.

— Куда-нибудь, — пожала плечами я. — Они же меня со свету сживут.

— Они меня со свету сживут, — твердо сказал Тимофей. — Если узнают, что я женщину с ребёнком из дома выставил. Не глупи. Все образуется.

Он ушёл гулять с собакой и Ванькой, а я металась по комнатам, благо их много было, пустых, гулких. Я так прониклась своим страхом, что организовала себе целых три собеседования на завтрашний день.

— Стало легче? — спросил Тимофей вечером.

Мы ели запеканку — вполне вкусная запеканка, зачем ее выкидывать.

— На собеседование с утра пойду, — придала я уверенности голосу. — Я взрослая и сильная.

— Правильно, — кивнул мой собеседник. — Все у тебя получится.

Так странно — меня годами убеждали в том, что я никто. Что я ничего не умею. Что работать мне, только кур смешить, надо дома сидеть. Да и дома то у меня ничего не получается, терпят из жалости, хотя я годами тащила на себе весь быт стремясь к недостижимому совершенству.

Утром я была уже на первом собеседовании. Внутри вся тряслась, но убеждала себя — они не знают о твоём страхе. У тебя все получится. Для них ты взрослая спокойная женщина. И вообще немного веры Тимофея так многое для меня изменили!

— Ребенок есть? — спросила женщина, листая мои документы.

Я снова сжалась — очередной страх, что с ребёнком я никому не нужна и даже на работу не возьмут. Ребенок это больничные, хоть Ванька обычно и здоров, как слон, кому это докажешь?

— Есть, — ответила я максимально спокойно. — Ванька, шесть лет ему.

— И у меня Ванька, — вдруг улыбнулась она. — Только здоровый лоб уже, скоро внука первого подарят. Если вас все устраивает, приходите, можете уже завтра начинать.

Я выдохнула — мне тут нравилось. Чем то таким веяло, из детства, когда для родителей я ещё была маленькой дочкой, а не отрезанным ломтем. Папа работал на грузовой машине, и иногда брал меня с собой покататься, развозя зерно и сено, а в обеденный перерыв мы заезжали на базу, меня там поили чаем — вкуснее до сих пор не пила, кормиличуть твердоватыми конфетами и баранками.