Книга Предатель. Сердце за любовь, страница 17 – Лия Латте

Он вызвал меня к себе в кабинет за день до встречи.

— Завтра в одиннадцать к нам приедет Иван Петрович Соколов, — сообщил он без предисловий, указывая мне на стул. — Он старый друг моего деда и один из самых влиятельных членов попечительского совета фонда. Его мнение может стать решающим. Мы должны быть безупречны.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения. Еще одно представление.

— Я хочу, чтобы вы четко понимали свою роль, Наталья Сергеевна, — Марк смотрел на меня пристально, не отрываясь. — Соколов – человек проницательный. Он будет наблюдать за вами, за нами. Любая фальшь, любая неуверенность могут вызвать у него подозрения.

Дальше последовал подробный инструктаж, гораздо более детальный, чем перед ужином с Замятиным. Марк буквально расписал мою роль по минутам.

Что надеть: он одобрил темно-синее платье, купленное перед прошлым выходом. Как сидеть, как улыбаться: «сдержанно, но тепло». Как реагировать на его слова или жесты.

Он прогнал со мной возможные вопросы Соколова и мои предполагаемые ответы. Легенда оставалась прежней: скромная, благодарная женщина, почти раздавленная горем, но обретшая надежду и опору в лице своего спасителя и будущего мужа.

— Главное – смотрите на меня с обожанием, — произнес он совершенно серьезно, и я едване рассмеялась от абсурдности ситуации. Обожание? К этому холодному, расчетливому человеку? — Ловите каждое моё слово. Соглашайтесь со мной во всем. Демонстрируйте полное доверие и зависимость. Соколов должен увидеть не просто помолвленную пару, а историю спасения и зарождающейся любви на фоне трагедии. Это произведет на него нужное впечатление.

Я слушала его, и во мне боролись два чувства. С одной стороны – привычное унижение от того, что меня снова используют как марионетку, диктуя каждый шаг.

С другой – странное, непрошеное… восхищение? Нет, скорее, интерес. Интерес к тому, как он все просчитывает, как уверенно держит все нити в своих руках, как точно знает, на какие точки нужно надавить.

Он был игроком, ведущим сложную партию, и я, волей-неволей, становилась частью этой игры. Его властность, его контроль, его стальная уверенность в себе – всё то, что меня пугало и отталкивало, одновременно начинало необъяснимым образом интриговать. Я видела силу, и эта сила завораживала, даже будучи направленной на манипуляцию мной.

— Вы все поняли, Наталья Сергеевна? – вывел меня из размышлений его голос.

— Да, Марк Семёнович.

— Хорошо. Завтра в десять пятьдесят пять я зайду за вами в палату Максима. Будьте готовы.

Встреча была назначена в его кабинете. Когда мы вошли, Иван Петрович Соколов уже был там. Невысокий, седой, с очень живыми и проницательными голубыми глазами за стеклами очков. Он поднялся нам навстречу, тепло поздоровался с Марком, а затем внимательно посмотрел на меня.

— А вот и вы, Наталья Сергеевна, — его голос был мягким, но взгляд острым. — Наслышан о вас. Искренне сочувствую вашему горю и рад за вас с Марком. Мой старый друг Арсений Павлович был бы счастлив видеть внука наконец остепенившимся.

Я пробормотала слова благодарности, стараясь улыбаться так, как велел Марк – сдержанно и тепло, с ноткой печали и благодарности во взгляде. Марк мягко взял меня за руку, и я заставила себя не отдернуть ее.

Разговор начал Марк. Он говорил о Максиме, о сложности операции, о прогнозах – профессионально, но с добавлением ноток личной заинтересованности. Потом перешел к фонду, к планам развития.