Книга Измена. Спаси меня, если сможешь, страница 54 – Лия Латте

— Дышать тяжело? Тошнота есть? — спросила я, доставая тонометр и ЭКГ-аппарат.

— Да, дышать трудно, голова кружится… — прошептала пациентка.

— Антон,давай ЭКГ, быстро, — скомандовала я.

Стажёр засуетился, начал путаться в проводах, неправильно накладывать электроды. Я терпеливо поправила, стараясь не выдать раздражения.

«Артём бы уже пленку снял, пока я анамнез собираю»,— зло пронеслось в голове. Как же легко и слаженно мы работали… до вчерашнего дня. Злость на него снова обожгла.

На ЭКГ — синусовая тахикардия, без явных признаков инфаркта, но картина тревожная. Давление действительно высокое.

— Антон, нитроглицерин под язык, спрей. И готовь систему для капельницы, магнезия пойдет, — распорядилась я, делая пометки в карте вызова.

Снова заминка. Антон долго возился с флаконом, не мог вскрыть ампулу с магнезией, чуть не уронил иглу. Пришлось опять вмешаться.

Пока капалась магнезия, давление медленно поползло вниз, боль в груди уменьшилась. Пациентку решено было госпитализировать.

В машине она чувствовала себя стабильно, но Антон всю дорогу сидел как на иголках, то и дело поглядывая на кардиомонитор с таким видом, будто ожидал худшего. Сдали пациентку в приемное отделение, и я выдохнула. Первый блин комом, но справились.

Не успели мы вернуться на станцию и пополнить укладки, как снова вызов:

«Ребенок, 3 года, задыхается».

Адрес оказался на другом конце района. Летели с сиреной, каждая секунда казалась вечностью. В квартире нас встретила бледная, почти обезумевшая от страха молодая мама с ребенком на руках.

Мальчик тяжело, шумно дышал, с явным усилием на вдохе, был слышен лающий кашель. Ложный круп, скорее всего.

— Он проснулся от кашля, а потом стал задыхаться! Мы дышали над паром в ванной, не помогает! — тараторила мама.

— Спокойно, сейчас поможем, — сказала я как можно увереннее, хотя сердце тоже сжималось при виде страдающего малыша. — Антон, небулайзер, готовь Пульмикорт. Быстро!

Мальчик плакал, вырывался. Уровень кислорода в крови был снижен — 90%. Стажёр дрожащими руками пытался собрать устройство, уронил маску.

— Антон! Соберись! — рявкнула я, чувствуя, как нервы натягиваются до предела.

«С Артёмом мы бы уже дышали… Он бы успокоил маму, отвлек ребенка…»Но Артёма здесь не было. Была только я и перепуганный стажёр.

Я сама быстро собрала небулайзер, прижала маску к лицу ребенка. Он кричал ещё громче, но дышать нужно было обязательно. Через несколько минутингаляции дыхание стало чуть ровнее, кашель смягчился. Сатурация поднялась до 94%.

— Госпитализация обязательна, состояние может ухудшиться, — объяснила я маме, пока мой новый напарник неуклюже пытался заполнить карту вызова. — Собирайтесь.

В машине мальчик снова начал беспокоиться. Я следила за монитором. Сатурация держалась на 93–94%, но дыхание оставалось частым. Заменили небулайзер на кислородную маску.

— Антон, проверь еще раз кислородный баллон, давление нормальное? — попросила я, не отрывая взгляда от ребёнка.

Стажёр наклонился к баллону у носилок, что-то там покрутил.

— Да, вроде… Ой!

Раздался короткий шипящий звук, и индикатор давления на редукторе резко упал до нуля. Антон, видимо, не до конца закрыл вентиль после проверки, или что-то сорвалось. Подача кислорода в маску прекратилась.

Мальчик тут же снова начал тяжело дышать, его губы на глазах стали приобретать синюшный оттенок. Сатурация на мониторе стремительно поползла вниз — 90… 88… 86…