Книга Развод. Временное перемирие, страница 66 – Лия Латте

Игнатьев удивленно поднял бровь.

— Помню.

— Мой отец тогда потерял почти все. Банки требовали возврата, партнеры кидали. Вы тогда были единственным, кто не закрыл ему кредитную линию. Вы дали ему отсрочку. Почему?

Банкир молчал, разглядывая меня.

— Потому что Алексей был человеком слова. Я знал, что он расшибется в лепешку, но вернет.

— Я его дочь, — сказала я тихо. — И я даю вам слово. Я не прошу простить долги. Я прошу время. Три месяца. Дайте нам три месяца кредитных каникул.

— А если не получится? — жестко спросил он. — Чем вы будете отвечать? Пустыми счетами компании?

— Нет. Я буду отвечать своим.

Я достала из сумки паспорт и положила его на стол.

— Я готова подписать личное поручительство. Всем своим имуществом. Квартирами, землей, личными счетами. Всем, что оставил мне отец. Если я не справлюсь — вы заберете все. Я останусь на улице.

Игнатьев посмотрел на паспорт, потом на меня. В его глазах мелькнуло уважение, но он покачал головой.

— Этого мало, Катя. Учитывая дыру в бюджете, твоего личного имущества не хватит, чтобы покрыть риски банка. Мне нужно что-то весомее. Или кто-то еще.

Я замерла. Это был тупик. У меня больше ничего не было.

— Я поручусь, — раздался спокойный голос рядом со мной.

Я резко повернулась. Дмитрий достал свой паспорт и положил его рядом с моим.

— Что? — выдохнула я.

— Я вхожу в поручительство как физическое лицо, — сказал он, глядя прямо на Игнатьева. — Все мои активы. Недвижимость, инвестиционный портфель, счета. Плюс моя доля в консалтинговом бизнесе, который я веду параллельно с работой в компании.

— Дима, ты с ума сошел! — я схватила его за руку. — Ты не должен! Это не твои долги! Если мы прогорим, ты потеряешь все, что заработал за всю жизнь!

Он накрыл мою руку своей и слегка сжал.

— Мы не прогорим, Катя. Я знаю цифры. Я знаю тебя. И я знаю, что мы справимся.

Он повернулся к банкиру.

— Валерий Петрович, вы знаете меня. Я никогда не вкладываюсь в убыточные проекты. Моя репутация и мои активы — это гарантия того, что я уверен в успехе.

Игнатьев переводил взгляд с меня на Дмитрия и обратно. На его лице появилась слабая, почти незаметная улыбка.

— Интересно, — протянул он. — Заместительпоручается за компанию всем, что у него есть. Такое редко увидишь. Обычно бегут первыми.

Он взял паспорт Дмитрия, повертел его в руках.

— Твоих активов, Дима, вместе с Катиными, пожалуй, хватит, чтобы успокоить кредитный комитет.

Он открыл папку и что-то быстро написал на листе.

— Три месяца отсрочки по процентам. И двойное личное поручительство — в полном объеме. Сегодня же оформим.

— Спасибо, — выдохнула я. Голова закружилась.

— Не благодари, — буркнул он. — Если через три месяца платежа не будет — я раздену вас обоих до нитки. Идите к юристам.

Мы вышли из банка через час. На улице уже стемнело, зажглись фонари.

Я остановилась на крыльце, вдохнула холодный воздух и поняла, что меня трясет..

— Ты понимаешь, что ты сделал? — спросила я, поворачиваясь к Дмитрию. — Ты поставил на кон свою жизнь. Ради чего? Ради чужой компании?

Он посмотрел на меня. В свете фонарей его глаза казались очень темными.

— Не ради компании, Катя. Ради тебя.

Я замерла. В горле встал ком.

— Но если…

— Никаких «если», — перебил он. — Мы справимся. Я верю в тебя. И я хочу быть рядом, когда мы победим. А не смотреть со стороны.