Книга Развод. Временное перемирие, страница 63 – Лия Латте

— Я займусь, — кивнул он. — Я все проверю. Мы вытащим компанию, Катя. Я обещаю.

Я кивнула.

— Я знаю. А теперь… давай выпьем еще кофе. Нам предстоит долгий день.

Когда дверь за последним менеджером закрылась, в конференц-зале повисла звенящая тишина. Она давила на уши сильнее, чем любой крик.

Я осталась сидеть во главе длинного стола, глядя на пустые стулья. Адреналин, который держал меня в состоянии натянутой струны последние полчаса, схлынул, оставив после себя ватную слабость и мелкую дрожь в пальцах.

— Ты как? — Дмитрий подошел и поставил передо мной пластиковый стаканчик с водой.

— Как будто меня переехал каток, — честно призналась я, делая жадный глоток. — Я их уволила. Людей, которых знала годами. Марков был на моей свадьбе…

— Марков воровал у тебя, Катя. И предал тебя, как только Кирилл дал команду «фас». Не жалей крыс.

— Я не жалею. Просто… противно. Как будто в грязи искупалась.

Я встала, опираясь о стол.

— Пойдем. Мне нужно вернуть свой кабинет.

Мы вышли в коридор. Офис гудел, как потревоженный улей, но при нашем появлении звуки мгновенно стихли. Сотрудники утыкались в мониторы, прятали глаза, изображали бурную деятельность. Новость о чистке уже разлетелась по этажам со скоростью лесного пожара. Теперь они знали: я вернулась, и я опасна.

В приемной Леночка, секретарь, сидела ни жива ни мертва. Увидев нас, она вскочила, уронив папку на пол.

— Екатерина Алексеевна… — пролепетала она. — Вам… чаю? Кофе?

— Чаю, Лена. Крепкого, — кивнула я. — И еще. Мне нужны пустые коробки. Много коробок. И большие мусорные пакеты. Прямо сейчас.

— Коробки? — она растерянно моргнула.

— Да. И вызови клининг. Пусть вымоют мой кабинет тщательно. Я хочу, чтобы там ничем не пахло.

Я толкнула тяжелую дубовую дверь кабинета.

Здесь все еще стоял этот запах. Запах Кирилла. Смесь дорогой кожи, табака и его любимого сандалового парфюма. Раньше этот запах казался мне запахом уверенности и мужской силы. Теперь от него сводило скулы.

Я подошла к окну и с силой рванула ручку, распахивая створку настежь. В кабинет ворвался холодный, сырой воздух с улицы, смешиваясь с запахом полироли.

— Поможешь? — я обернулась к Диме.

— С удовольствием.

Лена притащила коробки через минуту. Мы начали методичную зачистку. Это не была уборка — это было уничтожение следов оккупации.

Я смахнула со стола его ежедневник в кожаном переплете, дорогую перьевую ручку, подаренную мной на годовщину,какие-то статуэтки. Все летело в мусорный пакет с глухим, окончательным стуком. Его дипломы со стен. Его фотографии с партнерами.

Я взяла в руки рамку, стоявшую на углу стола. Мы вдвоем. Счастливые, загорелые, в Италии. Он обнимает меня и смотрит с такой любовью…

Ложь. Все это время он смотрел на дочь убийцы своего отца.

Я разжала пальцы над мусорным ведром. Рамка упала, стекло жалобно хрустнуло, разбиваясь о другие вещи.

В этот момент в кармане пиджака завибрировал телефон.

— Да, Семен Борисович?

Дмитрий перестал сгребать бумаги со стола приставного столика и посмотрел на меня.

— Докладываю, Катя, — голос детектива был уставшим, хриплым. — Ваша бабушка доставлена в пансионат «Сосны». Разместили в палате люкс, врачи осмотрели. Угрозы жизни нет, давление стабилизировали.

— Как она? — спросила я, глядя на серые крыши города.

— Плохо, — честно ответил он. — Истерит. Требует телефон, адвоката, священника. Кричит, что вы… — он запнулся.