Книга Развод. Временное перемирие, страница 5 – Лия Латте

Я сбросила. Не до этого.

Но телефон зазвонил снова, настойчиво. Я с раздражением приняла вызов, готовая рявкнуть, что они не туда попали.

— Екатерина Андреевна? — прозвучал в трубке строгий женский голос.

— Да, — ответила я, не узнавая собственный голос.

— Вас беспокоят из городской больницы номер семь.

— Вас беспокоят из городской больницы номер семь. Это лечащий врач вашей бабушки, Веры Павловны. У нас есть новости по ее состоянию. Приезжайте, пожалуйста, когда сможете.

— Что-то случилось? — выдохнула я, и мой собственный голос показался мне чужим.

— Екатерина Андреевна, лучше обсудить это при встрече, — голос на том конце провода был уставшим и сочувствующим. — Мы получили результаты последнего обследования. К сожалению, динамика отрицательная. Болезнь прогрессирует быстрее, чем мы ожидали.

Я вцепилась в телефон так, что побелели костяшки пальцев. Я знала, что этот звонок когда-нибудь раздастся. Бабушка болела давно. Эта коварная, тихая болезнь, название которой мы боялись произносить вслух, медленно съедала ее изнутри уже несколько лет. Но мы боролись. Мы верили.

— Что это значит? — прошептала я, хотя уже знала ответ.

— Это значит, что активное лечение больше не имеет смысла. Мы можем только облегчать симптомы. Простите. Речь идет не о годах. Возможно, даже не о месяцах.

Мир, который только что рухнул, раскололся на еще более мелкие осколки. Боль от предательства Кирилла, такая всепоглощающая минуту назад, вдруг показалась чем-то незначительным. Мелкой, эгоистичной обидой на фоне этого ледяного, всепоглощающего ужаса.

— Что… что мне делать?

— Сейчас самое главное — ее душевное спокойствие. Никакого стресса. Мы рекомендуем забрать ее домой, как только это станет возможно. В ее состоянии паллиативный уход в привычной, спокойной обстановке будет лучшим решением.

— Я еду, — сказала я и нажала отбой.

Машина несла меня по ночному городу. Я смотрела на огни города и думала о ней. Бабуля. Моя единственная родная душа во всем мире. Всего четыре года назад я потеряла родителей в автокатастрофе. Их уход был внезапным, страшным, и в один день я осталась одна, с огромной компанией отца на плечах и дырой в сердце.

Тогда рядом были только двое: бабушка и Кирилл. Он был моей скалой, моим плечом, не отходил от меня ни на шаг, взял на себя все самое страшное — организацию похорон, дела с нотариусом. Он просто был рядом, и его молчаливая сила не дала мне тогда утонуть в горе. А бабушка стала моей тихой гаванью. Они оба были моей семьей.

И вот теперь одного я потеряла из-за предательства, а вторую отнимала болезнь.

Больничный коридор встретил меня привычным запахом хлорки и таблеток. Я нашла ее палату. Она не спала, просто смотрела в потолок. Она похудела, осунулась, щеки ввалились, а кожа приобрела нездоровый, восковой оттенок. Но глаза… глаза были все те же. Ясные и полные любви.

— Катюша… — ее голос был слабым, как шелест осенних листьев. — Деточка моя… приехала…

— Я здесь, бабуль, — я сглотнула колючий ком в горле, присаживаясь на край ее кровати. — Я здесь, с тобой.

Она слабо улыбнулась.

— Домой хочу, Катюш. Устала я от этих стен, от этих запахов. Забери меня к вам. К тебе и Кириллу. Так хочется вашего уюта… Посидеть вечером на кухне, посмотреть, как вы воркуете, как он тебя обнимает. Я ведь знаю, какая у вас любовь… На всю жизнь.