Книга Развод. Горький яд моей мести, страница 68 – Милана Усманова

Его слова звучали просто, но они попали в самую цель. Я смотрела на этого старого, больного человека и понимала, что он прав. Вся эта война была не про месть. Она была про возвращение себя.

Я встала, наклонилась и поцеловала его в морщинистый лоб:

– Поправляйтесь, Лев Борисович. Вы мне еще нужны.

– Куда ж я денусь, – усмехнулся он. – Мне еще нужно увидеть, какой мост ты построишь теперь.

Я вышла из центра под моросящий дождь. Я не знала, что будет завтра. Но я знала одно. Я больше не была жертвой. Я была архитектором. И передо мной лежал чистый лист бумаги.

Вскоре ко мне подошёл Берсенев. Мы сели в его автомобиль и поехали в город.

– Ну вот и все, – нарушил молчание Александр, глядя в окно на проплывающие мимо улицы. В его голосе не было триумфа, только бесконечная усталость. – Бессмысленная война, едва не стоившая жизни отцу, закончена. Надеюсь, теперьон успокоится и поймет, что его идеализм чуть его не убил.

Я не спешила ответить, подбирая слова. Мне нужно было, чтобы он понял. Понял по-настоящему.

– Нет, Александр. Вы не правы, – тихо возразила я. Он удивленно повернулся ко мне. – Это не было бессмысленной войной. И это не идеализм. Я много думала о вашем папе, о его судьбе, о его выборе. И я, кажется, поняла. Ваш отец – он просто такой. Это его природа. Он не может иначе.

Я посмотрела прямо в глаза собеседнику, пытаясь донести мысль, которая так ясно сформировалась у меня в голове после только что прошедшего разговора с его отцом.

– Вы видите в его поступках жертву. А я – силу. Знаете, есть такие строки у Некрасова… «Природа-мать! Когда б таких людей ты иногда не посылала миру, заглохла б нива жизни…». Это про него. Про таких, как он. Они – та самая соль земли, не дающая этому миру окончательно прогнить в цинизме и деньгах.

Александр молчал, его лицо было непроницаемым, но я видела, что он слушает.

– Он – бессребреник, в самом старом, настоящем смысле этого слова, – продолжила я. – Он не искал выгоды. Он не строил карьеру. Он просто не мог пройти мимо несправедливости. Он надорвал сердце, спасая меня. Не потому, что это было выгодно или престижно. А потому, что он считал это ПРАВИЛЬНЫМ. Если бы не он, я бы сейчас «куковала на зоне», как говорят. Он спас меня. Как до этого спас того инженера, из-за которого потерял семью. Как спас сотни судеб.

Я сделала паузу, прежде чем сказать самое главное.

– Вы видите в его жизни трагедию, потому что он потерял вас. И это действительно трагедия. Но я, глядя со стороны, вижу еще и подвиг. Потому что, потеряв семью, он не сломался и не предал себя. Он сохранил то, что для него было важнее всего – свою честь. В мире, где все продается и покупается, ваш отец один из немногих, кто не имеет цены. И это не слабость. Это невероятная, почти нечеловеческая сила.

Александр долго молчал, глядя на дорогу. Его идеальный профиль казался высеченным из камня. Я не знала, дошли ли до него мои слова, или он счел их очередным проявлением сентиментальности.

– Он всегда говорил, что я слишком похож на мать, – наконец глухо произнес он. – Прагматичный. Ценящий комфорт. Возможно, он прав.

Это не было согласием. Но это была первая трещина в его броне. В этот моментон впервые посмотрел на своего отца не как обиженный сын, а как взрослый мужчина, пытающийся понять другого взрослого мужчину. И я почувствовала, что мой мост, который я пообещала построить, начал возводиться. С первого камня в основании.